С того момента как Павел сообщил мне о назначении Агеева время словно замедлилось: минута казалась часом, час – днем, день – неделей. Несколько раз я порывался позвонить Лиходееву, чтобы узнать не заговорила ли Алиса, но одергивал себя в последний момент, ведь высока вероятность, что не только мы в курсе пропуска и назначения и тогда девушки уже не будет в Солнцегорске, что меня не особо-то и обрадовало бы.
Я старался во всем вести себя как можно более естественно, но выходило у меня весьма плохо. Катерина мое состояние заметила, но мне кое-как удалось убедить ее, что это всего лишь влияние навалившихся бумаг и отчетов. Этот маневр не сработал бы в других условиях, но начиная с воскресенья мы почти не виделись.
В среду настал час икс: официально было объявлено о назначении Агеева заместителем главы администрации президента. Полковника в тот день не было на месте, и мы условились с Павлом пойти к нему в четверг.
- Руки у нас развязаны в любом случае, можно наводить справки, - сказал он, зайдя ко мне в кабинет в среду в полдень.
- С чего начнем? – спросил я.
- Надо узнать где она находится.
Я тотчас же связался с Лиходеевым.
- Вы смотрели новости? – поинтересовался я у него в начале разговора.
- Да. Вы там удивлены не меньше моего?
- Поверьте, даже больше.
- Это все очень интересно, конечно, но я теперь не имею к этому абсолютно никакого отношения. Она у вас на Лубянке еще с прошлого понедельника, разве вы не в курсе?
Оказывается, все это время Алиса находилась совсем рядом с нами. Просто отлично! Но как бы мы с Павлом не хотели отправиться во внутреннюю тюрьму Службы прямо сейчас и поговорить с ней – наши возможности ограничены без санкции полковника.
- Придется ждать нашего дражайшего руководителя, - сказал Павел сидя на стуле возле моего рабочего стола.
- Есть идея, - довольно нерешительно сказал я.
- Даже не дума о встречи с Алисой. Это плохо обернется, - Павел сразу почувствовал плохое в моих словах, но он ошибался, ведь предложить я хотел совсем иное.
- Нет, - успокоил я его, - не переживай, я совсем не про то. Мы можем как-нибудь смыться с работы?
Он удивленно посмотрел на меня.
- Куда?
- В Солнцегорск. Мы же даже не осмотрели в прошлый раз место, где ее задержали. Возможно, там найдется что-то интересное.
Лицо Павла отражало полное отсутствие вдохновленности и энтузиазма.
- Ты действительно веришь, что мы там что-то найдем? Оперативники уже давно все там обыскали! К тому же ни ты ни я не знаем куда точно следует ехать.
- Майор знает.
- Лиходеев? Думаешь, он согласится помочь? Он в столице области и вряд ли захочет ехать в Солнцегорск, чтобы удовлетворить наше с тобой любопытство.
Спорить с Павлом я не стал, а просто позвонил Лиходееву, который к великому удивлению Павла охотно согласился помочь. Видно, эта загадка не давала покоя и ему тоже.
- Я не верю, что сейчас мы протащимся 180 километров только в одну сторону ради призрачной надежды найти что-то там, где поработали ищейки, - сказал Павел, когда мы сели в его машину.
- Ой, а я как раз, что снова увижу этот прекрасный городок, - саркастично заметил я.
Мы довольно быстро смогли выбраться из города и поехали по уже знакомому маршруту настолько быстро насколько это возможно.
- Теперь мы не Малдер и Скалли, - километров через 60 пути сказал Павел. – Теперь мы - братья Винчестеры.
- Только не на Импале, а на Рено. Едем уничтожать нечисть на кредитном Рено.
Павел толкнул меня в плечо, шутя изображая удар.
- Поговори мне еще тут.
- Что? Я совсем ничего не имею против марки Рено. Но черный цвет ей бы подошел гораздо большего синего.
Мы рассмеялись
За окном проплывали типичные для европейской части России пейзажи. Поля сменялись лесами и наоборот. Павел топил под 150 километров в час, один раз я зафиксировал даже 159. В другой ситуации я попытался бы его угомонить, но сейчас я хотел его подстегнуть, чтобы он ехал еще быстрее, тем более на трассе встречалось не больше одной машины на 10 километров.
Примерно на половине пути Павел решил, что нужно отдохнуть, и мы остановились у придорожной закусочной с живописным названием «Хасково».
- Это типа в честь собак? Хаски, да? – спросил у меня Павел, когда мы вышли из машины.
- Хасково – город в Болгарии, - объяснил ему я.
Закусочная представляла собой небольшое одноэтажное здание, более походившее на удлиненный вагончик, в которых в 90-е располагались подобные заведения не только на трассе, но и даже в городах. Внутри было довольно прилично. На американский манер столики располагались вдоль окна, а сидячие места, приставленные перпендикулярно окнам, представляли собой кожаные красные диваны с высокими спинками, отгораживающими одну компанию посетителей от другой.
Разместившись на одном из таких диванов, мы сделали заказ из того, что в меню вызвало у нас наименьшее опасение и, хотя бы немного было знакомо. Официант, – мужчина в возрасте - который по все видимости бы и владельцем «Хасково», принял наш заказ и, изображая вежливость, ушел в сторону кухни.
- Расскажи-ка мне, что там у вас с Екатериной.
Я подозревал, что Павел рано или поздно доберется до этой темы. Он молчал всю неделю, да и у меня была возможность уйти от разговора на работе, но сейчас деваться мне было некуда.
- Все хорошо, - не смело начал я. – Ты был не прав, Павел, и я тому рад. У на теперь любовь, конфеты и объятия. Ну или как там это называется.
- Мазохизм, - Павел засмеялся. – И сколько ваша любовь-обнимашки на этот раз продлится? Месяц хоть будет? Давай поспорим, а то так приятно заранее ощущать свою победу.
- Почему ты так негативно настроен по отношению к ней?
- Потому что я уже много раз говорил об этом, но ты меня не слушаешь - ты идешь на поводу у своих эмоций, а они тебя до добра не доведут.
- Ты предвзят, - вынес я ему приговор. – Только не могу понять почему. А хотя стой… Ты мне завидуешь! У меня есть Катя, а у тебя нет, - естественно это было сказано как шутка, которую Павел даже не стал оценивать.
Павел был разведен, у него был ребенок. Неудачный брак казался ему огромным жизненным опытом, дававшим право поучать меня жизни и отношениям.
- Ну нет, я-то уж точно тебе не завидую. Ты же изводишь себя этой ерундой, именуемой заскоками Кати. Вы ругаетесь, ты не спишь потом, ходишь как зомби. Товарищ полковник скоро начнет думать, что ты подсел на наркотики.
- Я иногда думаю, что товарищ полковник сам их принимает.
За этой короткой беседой мы умудрились быстро уплести подобие омлета, который нам принесли и принялись за подобие кофе.
- Ты подумай над моими словами, - все не успокаивался Павел.
- Надоел, пей кофе. Вкусный кофе, - последнее я издевательски протянул, так как назвать этот кофе вкусным на самом деле, язык не поворачивался.
- Ты не хочешь меня слушать. Поверь, это ошибка.
- Да ты видимо решил сегодня извести меня беседами о моих отношениях с Катериной?
- Извожу тебя не я, а она.
- Нам с тобой сейчас следует думать о совсем другой девушке. Алиса, знаешь такую? Та, которая заставила нас сорваться в долгое путешествие, из которого нам надо успеть сегодня еще и вернуться.
- Ох уж эти женщины, - сказал Павел и сделал глоток из чашки, скривился и отставил напиток в сторону.
К четырем часам мы уже были в Солнцегорске на главной площади которого нас ждал Лиходеев, оперившись на капот служебного автомобиля.
- Давно ждете? – поинтересовался Павел, когда мы с ним здоровались.
- Минут 30, - ответил он. – Вот смотрите, я тут на карте набросал, куда нам надо отправиться. Я сам не был на месте ее задержания, поэтому с интересом принял ваше предложение.
Я только сейчас рассмотрел Лиходеева, на котором раньше меня привлекали только погоны в одной большой звездной. Мужик в возрасте, с посеребрёнными темными короткими волосами, глубокими морщинами на лбу и у серых глаз и несколько следов витилиго на шеи, которые он не осознано, но старался прятать жестами, поворотами головы и положением в отношении людей которыми разговаривал.
- Как у вас с логичными объяснениями всего происходящего? – спросил я у Лиходеева. – Лично мы с Павлом все еще мало что понимаем.
- Единственная логичная версия, которая может сейчас существовать: Агеев как-то с этим связан. Другой версии у меня нет. В принципе эта версия единственная, которая имеет шанс на существование и только потому, что она единственная объясняет наличие подписи новоиспеченного заместителя главы администрации
- Но возможно, назначение Агеева планировалось заранее, очень давно, и те, кто сделал пропуск знали об этом, - высказал предположение я.
- Исключено, - парировал Павел. – Мой источник в администрации - надежный источник, утверждает, что все решалось быстро. У Владимира Красильникова, который был на это должности ранее, диагностировали рак уже после появления Алисы. Именно болезнь и срочное лечение заставили менять заместителя главы в такой срочности. Болезнь у него нашли неожиданно и вряд ли кто-то мог это предвидеть.
- Нам лучше уже выезжать, мужики, - предложил Лиходеев. – Мне еще в столицу области возвращаться, а вам - в Москву.
Мы расселись по машинам: Лиходеев ехал впереди, мы с Павлом следовали за ним. Путь занял минут что-то около 20. Мы проехали к северному выезду из города дальше направились по трассе, свернув через пару километров на проселочную дорогу, справа от нас был лес, а слева бесконечное поле, сливавшееся вдали с небом.
Лиходеев остановил машину и вышел, подав рукой сигнал, что мы на месте.
- Значит это произошло здесь, - сказал я, осматриваясь вокруг.
Ничего удивительного в этом месте не было.
- Вон там, - Лиходеев сделал указательный жест рукой, - располагаются частные дома, это еще черта города, но, по сути, деревня. Именно там и была совершена кража и это стало предлогом, чтобы полицейские заинтересовались Алисой.
- В каком направлении она шла? – спросил я.
- Согласно полицейскому отчету, она направлялась в сторону трассы, с которой мы съехали сюда. Полиция расспросила жителей деревни – Алису там никто не видел.
- Значит вышла она из леса, - задумчиво произнес Павел, смотря в сторону сплошной стены сосен вдоль дороги.
Конечно же мы решили испытать судьбу и пошли туда, где уже во всю пробудилась природа после зимней спячки. Никто из нас не был готов к такому, и хорошая, предназначенная для города одежда совсем не соответствовала нашему маленькому приключению. Минут через десять мы вышли к тропинке и так как других вариантов у нас не было пошли по ней.
- Пойди туда - не знаю куда, - прокомментировал наш поход Павел, когда общее время наших скитаний перевалило за пол часа.
- Еще немного и надо разворачиваться, - Лиходеев достал сигарету и стал пытаться ее прикуривать, но зажигалка упорно не желала утолить его жажду никотина.
Павел остановился, чтобы дать ему свою зажигалку. Я за это время успел пройти чуть вперед и увидеть перед своим взором старое полуразрушенное здание. Оно располагалось прямо в лесу и было построено из серого кирпича. Окна давно были выбиты, забор почти везде разрушен, кладка местами разобрана.
- Идите сюда, - окликнул я курильщиков.
Мы без всякого стеснения отправились внутрь строения, которое представляло из себя трехэтажную постройку.
- Что здесь было раньше? – обратился я к Лиходееву, когда мы пробирались сквозь пыльные коридоры, которые были устланы пустыми бутылками из-под алкоголя и в некоторых местах даже шприцами.
- Понятие не имею, - ответил он и достал телефон, намереваясь навести справки.
Лиходеев остался чуть поодаль, выясняя, куда мы попали, а я с Павлом продолжил упорно осматривать комнаты, в которых не было ничего, что могло дать хоть намек о назначении здания.
- Детский санаторий! - крикнул нам в след майор. – это заброшенный детский санаторий. Уже лет двадцать как он не работает.
Мы встали посреди места, которое некогда было, видимо, холлом второго этажа и переглянулись. Обсудив наши дальнейшие действия, мы все-таки решили осмотреть третий этаж. Однако и там не обнаружили ничего интересного.
- Господи, туфли, брюки - все в пыли, - сказал Павел, когда мы вышли из здания.
- Ты еще пытаешься отряхнуть это? – удивился я, видя, как он старается хоть как-то привести в порядок нижнюю часть своей одежды.
- Нам еще в машину садиться. В мою машину, между прочим.
- До нее еще надо дойти, - заметил Лиходеев.
Дойдя до того места, где были оставлены машины, мы попрощались с Лиходеевым и отправились домой. Чтобы добраться до трассы нам пришлось проехать по вечернему Солнцегорску и, уже зная, насколько этот будет удручающее зрелище, я отвернулся от окна и уставился в бардачок.
- Итак на душе не очень, еще и этот городок, - Павел поморщился.
- Но заметь, этот городок подарил нам интересную загадку.
- Да к черту эту загадку. Что мы сегодня сделали? Спалили бензин, потратили кучу времени, вымазались как свиньи и все из-за непонятно чего.
- Если бы было понятно, то и загадки бы не было. Даже Лиходеев заинтересовался.
Мы быстро проехали Солнцегорск и направились в сторону Москвы. Километров через 30 Павел остановил машину и попросил меня сесть за руль. Я согласился и укорил себя за то, что сам не додумался предложить, ведь он был за рулем весь путь из Москвы.
Мой спутник задремал сразу же как оказался на пассажирском сиденье, а я предался своим рассуждениям. Я не думал о чем-то конкретном, просто прокручивал в голове все мысли, которые в нее приходили обо всем, что могло меня волновать в этот момент. Мне казалось, что наиболее важное сейчас это грамотное изложение товарищу полковнику всего произошедшего, ведь он может просто послать нас к черту, если ему что-то не понравится в нашем рассказе и он посчитает его лишь пустой тратой времени. Потом я стал думать о Кате и понял, что ни разу даже не позвонил ей сегодня. Попытка исправиться к успеху не привела: Катя не отвечала на звонки. Однако через пол часа она позвонила сама. Я сказал, что был сегодня в срочной командировке с Павлом и сейчас возвращаюсь в Москву.
- Предупредил бы хоть, - укорила меня она.
- Я сам не ожидал, все произошло очень быстро, - неуклюже оправдывался я.
Если бы она знала, что в эту «командировку» я отправил сам себя, то мне пришлось бы выслушать много нелицеприятных вещей.
Вообще Катя вполне спокойно относилась к моей работе. У нас была договоренность: она не лезет в мою работу, а я не ставлю работу выше отношений. Но последняя часть этого договора была ложью, потому как на своей работе все мало зависело от моих решений, а мои желания и вовсе никого не интересовали: если начальство хочет, чтобы ты сделал некую крайне важную вещь – ты сделаешь, даже если придется месяц не спать. Но и Катя тоже не всегда выполняла свою часть обещания, время от времени доставая меня вопросами, почему я так долго был на работе, куда я ездил и прочее. Я чувствовал некое облегчение от того, что сегодня не увижу ее, значит расспросов не будет.
Павел проснулся лишь на подъезде к Москве.
- Неплохо я поспал, - сказал он, рассматривая пейзаж за окном и пытаясь понять, где мы находимся.
- Может тебе приснилось то, что мы будем говорить полковнику завтра?
- Черт, - негодующее произнес он, - мы про это совсем не подумали.
- И времени завтра утром на выдумки у нас не будет.
Полковник всегда приходил на работу рано. Очень рано. Мог прийти за час до начала рабочего дня. И даже то, что сегодня он весь день был в отъезде по делам Службы никак не повиляло бы на этот расклад. Мы с Павлом это хорошо понимали и поэтому у нас не оставалось никаких вариантов, кроме как прямо сегодня ночью готовить письменную информацию по этому делу. Полковник всегда любил, чтобы ему все предоставляли в письменном виде, даже, если суть проблемы, как в этом случае, можно было изложить устно.
- Я набросаю справочку полковнику, - сказал мне Павел на прощание, когда я мы подъехали к моему дому.
А дома меня ждал неожиданный сюрприз в лице Екатерины.
Это было в ее стиле приходить неожиданно, можно даже сказать - она чаще приходила именно тогда, когда я ее совсем не ждал и очень редко, когда я сам хотел ее присутствия. Несмотря на все мои чувства к этой женщине, ее появление не вселяло в меня оптимизма, особенно после вопроса:
- Ну и куда вы ездили?
По традиции, я сказал ей, что не могу про это рассказывать, что ей будет неинтересно, что мне особо про это говорить не хочется, что я устал.
- Мне уйти и не мешать тебе? – спросила она сидя на кухне и наблюдая за тем как я делаю себе чай.
- Не говори ерунды, - ответил я, пытаясь скрыть раздражение. – Ты мне совсем не мешаешь, просто я устал. Мы проделали большой путь на машине, лазили по лесу, по какому-то заброшенному зданию, были все в пыли, да ты и сама видела какой я пришел.
- Я думала, вы анализируете…
Я присел за стол рядом с ней.
- Понимаешь, Катюш, чтобы хорошо что-то проанализировать, надо непосредственно с этим столкнуться.
- Ну и как, столкнулись?
- Столкнулись, да видимо, не с тем, чем надо.
Катя не любила готовить, да и не умела. Огромное количество раз она заявлялась ко мне, ждала меня с работы, но не могла сообразить сделать мне хотя бы простой бутерброд. Поэтому я всегда сидел и просто пил чай, ведь кроме чая и кофе у меня ничего не было. Катя могла только пилить меня за то, что в холодильнике у меня постоянно пусто и я всегда злился про себя на нее за это, ведь, в конце концов, она бы уже могла и что-нибудь и купить мне.
Но как обычно было, я смотрел в ее глаза и все эти мысли улетучивались.
- Извини, - сказал я, - я какой-то сильно нервный просто. Столько дел. Завтра полковник приезжает, хоть он отсутствовал всего один день, но лезть во все будет так, как будто его не было неделю или месяц. Нам с Павлом завтра к нему на доклад, а дело такое, что и сказать-то нечего.
Она подсела ко мне поближе и положила руку на плечо.
- Вот поэтому тебе нужно хоть иногда мне что-нибудь рассказывать. Нельзя же все постоянно держать все в себе. Я все понимаю, Коля: ты не рассказываешь мне ничего не потому, что не доверяешь мне, а потому, что просто не хочешь этого делать. И от этого мне порою бывает обидно.
Конечно же мы оба очень сильно устали. Конечно же нам очень сильно хотелось спать. И конечно же легли мы около трех ночи, после того как посмотрели два фильма подряд. Обычно, если мы смотрели фильмы перед рабочим днем, то ложились где-то в час, но сегодня процесс затянулся.
Кате нужно было вставать позже, чем мне, поэтому, когда я уходил, она еще спала.
Я добрался до Лубянки ровно к восьми и, не заходя к себе, сразу направился в кабинет Павла, который уже был на месте.
- О, смотрю, ты тоже не спал, - сказал он, когда увидел меня. – Я всю ночь думал с чем мы пойдем к полковнику.
Я сказал, что думал о том же, что было, конечно, наглой ложью.
Павел всегда много работал, а после развода стал работать еще больше. Но и пить он стал тоже больше. Однако у него была невероятная черта: даже будучи пьяным или с сильного похмелья, он мог написать любую справку, вникнуть в суть любого дела, сходу выдать различную информацию о чем-либо, не копаясь в справочниках или интернете.
- Я вот подумал, - сказал я, - ведь кто-то из оперативников, кто занимается этим делом уже наверняка заметил назначение Агеева.
- Да и плевать. Тем более, это у меня один источник, а у них источников может быть больше и тогда они могли оказаться в курсе еще до нас. Но что они могут сделать? Мне тут вообще птичка принесла, что девушка, прибывшая во внутреннюю тюрьму, допрашивалась всего один раз. И то до назначения Агеева. Помнишь слова Лиходеева во время первого визита в Солнцегорск? «Никто не знает, что с ней делать». И они не знают до сих пор.
У Павла везде были свои источники. Я понятия не имел, откуда он знает столько людей, ведь даже его любимым собутыльником был он сам.
К полковнику мы отправились в ровно в девять часов. Павел излагал суть дела, я молчал, полковник внимательно слушал, поглаживая свои седые усы.
Все время, пока говорил Павел, полковник сидел, отклонившись на спинку кресла, разместив свободную руку на подлокотнике и глядя в никуда. Это была его привычка и он так слушал всегда, даже на совещаниях. Со стороны это выглядело как будто он находится далеко в своих мыслях. Минусом этой неизменной позы было то, что никто и никогда не мог предугадать его реакцию на излагаемый материал. Он не показывал абсолютно никаких эмоций, и все всегда гадали, как же он отреагирует, когда выступающий закончит свою речь.
Сейчас был именно такой момент. Зная, что полковник будет невозмутим, я даже не пытался смотреть на него, прекрасно понимая, что это не даст мне абсолютно ничего.
- Ясно, - кратко сказал он после того, как Павел закончил рассказ.
Мы ждали, что он скажет что-то еще, но его «ясно» оказалось лишь единственным словом в предложении.
- Ну, - неожиданно начал он, когда молчание длилось уже почти минуту, - что вы предлагаете?
Мы с Павлом переглянулись.
- Так как она находится здесь во внутренней тюрьме у нас, то мы бы хотели с ней поговорить, - сказал Павел.
- Зачем? – полковник встал с кресла.
- Назначение Агеева на пост, указанный в документе, найденном у объекта открывает нам ситуацию в совершенно ином свете, нежели тогда, когда мы первый раз беседовали с ней.
- И не только нам, - продолжил я, - оперативники ведь тоже этим занимаются. Возможно они уже поговорили с Агеевым…
Полковник резко посмотрел на меня.
- Ты совсем придурок? – резко выпалил он. – Допрашивать замглавы администрации президента из-за поддельного документа, найденного у какой-то бомжихи? Может ты еще и нам предложишь его допросить? Тебе, Корнеевский, погоны жмут или голова?
Полковник сел обратно в кресло, внимательно посмотрел на нас и добавил:
- Поговорите с ней и сразу ко мне. Когда можно будет с ней встретиться я вас вызову. Свободны.