Достаточно посмотреть, какие иконы висели в домах итальянцев 16 столетия, чтоб понять, почему гремело имя Рафаэля.
Очень простой ответ – естественность! Обычные люди изображены. С обычными телесными пропорциями. Естественнейшие позы, цвет лиц, тел. Обычный пейзаж. Обычные травинки. Низкое. А – Божественное. Апсихологизм: все где-то не тут мыслями (которые есть и у младенцев). – Гармония низкого и высокого.
Никакая не идеальная вписанность треугольника в круг. (Хоть это и есть.) Никакие другие треугольники: 2) синий – левая нога Марии, 3) телесный – правая рука Иисуса- правая сторона его тела- тело-Иоанна. (Хоть и это есть.) Никакая не исключительная красота. Мария с каким-то длинным висячим носом, Иоанн с какой-то рахитично большой головой. Ни какая не идеальность тут при таких аномалиях..
Просто обалденная естественность при изображении ТАКОГО…
А не, как Кира Долинина пишет:
«Временно возвращенная ценность
«Мадонна Альба» Рафаэля из вашингтонской Национальной галереи, Государственный Эрмитаж
Рафаэль – художник безумных страстей. Только страстей не его собственных, а чужих – тех, кто любит его и кто ненавидит, кто ломает копья и перья, чтобы доказать величие или унылую холодность его вещей. И секрет здесь прост – каждому ли дано любить совершенство. Совершенство того рода, когда вообще без изъяна, без малейшего отклонения от идеала, женщину без единой родинки или чего-то иного, что отличало бы ее от всех других, корзину фруктов, словно нарисованных при помощи циркуля, гладко-синее небо или только что подстриженный газон, на котором ни единой травинке не оставили шанса быть хоть на сантиметр выше других. Совершенство картин Рафаэля для многих его нелюбителей именно такого рода. Однако нелюбовь не есть непризнание этого самого совершенства. А идеальность не всегда отсутствие идеи.
Идея главенствовала в искусстве Рафаэля Санти. Сам он формулировал это так: «…чтобы написать красавицу, мне надо видеть много красавиц… Но ввиду недостатка… в красивых женщинах, я пользуюсь некоторой идеей, которая приходит мне на мысль». Эта чистая идея, да к тому же идущая от человека, а не от бога, как это было раньше, впервые легла в основу изобразительного искусства, сделала творения чрезвычайно талантливого, но не особо оригинального мастера великими и питала искусство всех «классических» направлений на протяжении многих веков. Не поддавались ей лишь несколько раз: Рафаэля чтили, но мало ему подчинялись мастера маньеризма или барокко, его презирало рококо, им восхищались романтики, исподволь готовя антиклассицистическую революцию, которая закончится триумфом модернизма, в котором Рафаэль будет то сбрасываться, то подниматься на корабль современности, но который от Рафаэля возьмет прежде всего мысль о главенстве идеи над подражанием природе, а совершенством формы по-рафаэлевски будут увлекаться уж совсем особо утонченные маргиналы.
Все эти страсти вокруг Рафаэля и его места в истории искусства витали в воздухе вернисажа. Возвращение было нервным. Совершенство «Мадонны Альбы» (ил. 2), картины, написанной между 1509 и 1511 годами, в самый зрелый, римский период творчества Рафаэля, картины, уже современниками записанной в главные его произведения, настолько очевидно, что эрмитажному зрителю остается либо честно отдаться власти этого идеального произведения, либо отстраняться от нее путем обсуждения исторических перипетий…» (https://www.litmir.me/br/?b=712642&p=4).
И пошла писать губерния про эти перипетии.
11 августа 2021 г.