Боски переехал с сотрудниками в роскошный манхэттенский офис в центре города по адресу Пятая авеню, 650, где раньше располагался Pahlevi Foundation, управлявший состоянием иранского шаха до его свержения. Боски в его делах сопутствовал таинственный Хушанг Уэкили, у которого были собственные кабинет, зарплата и премия. Несмотря на то, что никто из работавших с Боски не мог понять, чем занимается его партнер, премия последнего достигала миллиона долларов в год. Тем не менее Конуэй, Лессман, Мурадян и другие постепенно прониклись доверием к Уэкили.
В противоположность той спартанской обстановке, в которой Боски работал раньше, новый офис был шикарным, отделанным при финансовой поддержке со стороны Симы. Коридоры были облицованы мрамором и украшены изысканными панелями из гравированного стекла и скульптурами. Кабинет самого Боски был огромен; стены в нем были белыми, пол был устлан снежно-белым ковровым покрытием, а из окна открывался вид на Центральный парк и сверкающие башни небоскребов деловой части Манхэттена.
Особенно впечатляющими были новейшие электронные приспособления, по сравнению с которыми его прежняя система селекторной связи казалась примитивным анахронизмом. Вдобавок к громкоговорителям каждый аналитик и трейдер имел теперь настольный телевизор, на который Боски мог проецировать свое изображение. На столе у Боски стоял телевизор с большим экраном, разделенным на две части. На верхней части экрана он мог получить любое изображение, включая свое собственное. Нижняя часть была поделена на шестнадцать частей. На них передавались изображения с телекамер, наведенных на всех трейдеров и аналитиков. Боски мог слышать и видеть всех своих служащих в любое время. Всякое несанкционированное отсутствие вплоть до посещения туалета немедленно обнаруживалось. Были там и другие дорогостоящие «игрушки». Так, коммутатор Боски имел 160 прямых телефонных линий к Малхирну, Милкену, арбитражерам, биржевым маклерам, аналитикам других фирм, трейдерам и так далее. На стенах его кабинета высвечивались электронные тикерные ленты, а электронные часы показывали поясное время в разных местах земного шара.
Переезд в центр города почти не отразился на его контактах с Сигелом. Когда у Сигела была информация для передачи, он, как и прежде, звонил Боски и приглашал его «выпить кофе». Однако теперь они действительно пили кофе в гастрономическом магазине «Пейстреми энд фингз» на Пятьдесят второй улице, как раз через дорогу от нового места работы Боски. Непритязательная забегаловка со столами, покрытыми огнеупорной пластмассой, на которых рядом с кетчупом и другими приправами в открытой таре стояли искусственные цветы, была выбором Боски: он не видел причины тратиться на дорогой кофе. Сигел же считал маловероятным, что их кто-нибудь здесь узнает.
Весной 1984 года Carnation Co. пригласила Kidder, Peabody и Сигела для обсуждения продажи большого пакета своих акций. Сигел сделал вывод, что Carnation хочет продаться; ее руководство сошлось на том, чтобы Сигел постарался добиться максимальной продажной цены. Он встретился с Боски, обсудил с ним ситуацию, и летом Боски начал накапливать большую позицию в Carnation. Как и ожидалось, цена акций Carnation росла.
К августу скупка Боски акций Carnation стала настолько интенсивной и привлекла такое количество подражателей, что Нью-Йоркская фондовая биржа сочла необходимым вмешаться. В Carnation поступил запрос о том, есть ли у нее объяснение внезапного роста цен и объема торговли ее акциями. В Carnation, разумеется, знали о проводящейся в режиме секретности подготовке к продаже пакета акций, но были искренне озадачены активностью рынка.