Раз я решила описывать все страшные истории, которые слышала сама, или участником которых была, то опишу и эту.
Эту жуткую историю я слышала с самого детства от своей мамы, особенно просила ее повторять, когда мы приезжали в деревню и сидели тихими деревенскими вечерами на лавочке.
Рассказала моей маме ее бабушка, моя прабабушка по материнской линии. Прожила прабабушка долгую жизнь, пережила революцию, три войны, родила двух детей и умерла в возрасте 78 лет, имея целый рот собственных белых зубов... Интересным она была человеком...
Было это еще в дореволюционной России, в году так в 1907-1910. Прабабушке было тогда лет 7-10, и хорошо она помнила эту историю, видимо, так те события отпечатались у нее в памяти.
А рассказывала ее моей маме, своей внучке, когда та была подростком. А мама - дитя уже советского времени, когда во всякую мистику запрещено было верить! Но куда от нее денешься, если вокруг происходят вещи, которым нет объяснения?! Вот и переплетались в головах деревенских жителей знания из советской школы и преданья старины да рассказы бабок и прабабок. А теперь, когда все выросли, по-другому устали относиться к тем воспоминаниям, к тем рассказам. но спросить о чем-то уже не у кого, подробности узнать уже нельзя.
Вот и передала мне моя мама эту историю от своей бабушки. А я расскажу ее вам в том виде, в котором много раз слышала сама.
Итак, прабабушку мою звали Василиса, ее мать - Матрена. Жили они тогда в деревне Выползово, которую сейчас на картах уже не найти, заброшенная деревня. До революции крестьянские семьи были многодетными, в семье прабабушки кроме нее самой было 10 детей, до взрослого возраста дожили только трое - старший брат Павел, младшая сестра Дуся, и она, средняя, - Василиса.
В тот день еще затемно брат с отцом ушли в поле, а она с матерью и маленькой Дусей на хозяйстве осталась. Выпустили утром скотину на выпас, и пошли домой пироги заводить, чтобы потом к отцу с братом в поле пойти.
Вдруг слышат - под их окном крик: "Матрена, открывай скорее!" Мать открывает окно, а там их сосед! Лезет не в дверь, а в окно! Василиса (прабабушка) перепугалась, за мать свою прячется, Дуся к бабке на печь прыгнула, а мать на него ухватом замахивается, типа, уходи, не пугай дитя! А тот орет: "Матрена, пусти скорее!! Я Тоське давеча ее свиное рыло сломал! Ведьма она! Открой скорее, к бабке твоей мне надо!"
Сосед этот, дед Филипп, жил через дом от них. Почти на конце деревни. А недалеко от него, ближе к лесу, жила та самая Тоська. Странная баба, которую все на деревне побаивались.
Детей у нее было, мужа не было. Другие дома все плетенками (заборами) обнесены, чтобы скотина огороды не ела, а у той ничего не обнесено, ничего не посажено в огороде. Когда спросили у нее, почему не огораживает, ответила: "Нельзя мне". А что нельзя, почему нельзя - боялись спрашивать. Из хозяйства у нее - только гуси да утки, даже кур не было. Как без хозяйства выживала - никто не знает. Потому и ходили слухи про нее по деревне слухи разные. Якобы, ведьма она.
А вот конкретно, были ли какие-то случаи колдовства, прабабушка не помнила (про эти случаи моя мама тогда догадалась у нее спросить).
В общем, никто с этой Тоськой никогда и не разговаривал даже, а дед Филипп вдруг начал с ней ругаться! Якобы, ее гуси повадились на его огороды ходить, пока он с семьей в полях работал. Ругались-ругались они, все без толку.
Этот дед Филипп очень любил грибы-ягоды собирать, травки всякие.
Часто и прабабушку мою вкусностями угощал. То меду дикого принесет, то еще чего. Она много хорошего про него рассказывала.
Однажды он до темна в лесу пробыл, грибы собирал. Возвращается в деревню уже ночью. А у них посередине деревни ручей шел, мелкий. А напротив их дома расходился он в маленькое болотце. И мужики деревенские через это болотце мост поставили. Хороший, крепкий, на совесть делали, чтобы дети могли на нем играть и в топь не упали. Но без огородки он был (без перил), чтобы на коромысле по нему можно было ведра проносить.
Возвращается дед Филипп, на дворе - ночь, луна яркая светит. Он идет и радуется, что светло. Вот и дом уже свой видит. Только и осталось, что мост перейти. И вдруг смотрит, с другой стороны к мосту кто-то бежит. Присмотрелся - свинья!
Раньше свиньи свободно ходили по улицам, только вечером их загоняли домой.
Он удивился - кто это свою свинью потерял, и пошел вперед. Заходит он на середину моста, а на него с другой стороны эта свинья бежит! Молча бежит, не хрюкает. Добегает до него и начинает своим рылом его с этого моста ковырять! Он ее и руками, и ногами отпихивает - бесполезно. Она уже его за штанину кусать начала, и своей мордой прям толкает в воду! А у него с собой палка была.
Раньше с собой всегда в лес, в поле палку брали.
И он как ударит ей по рылу этой палкой. Наверно, сломал хрюкало, говорит, там треск прям был. Свинья завизжала и мимо него в сторону леса понеслась. Он на этого внимания не обратил, домой пошел.
А через несколько дней гуси Тоськины опять к нему в огород залезли. Он выходит за околицу и начинает кричать этой Тоське, чтобы гусей забирала. Выходит Тоська, лицо тряпкой завязано, глаза заплыли, носа вообще не видно. Он ее как увидел, сразу эту свинью вспомнил, и бегом от нее бежать.
Бежал к Матрене, матери моей прабабушки, потому что у них в доме старая бабка жила, Агриппина. Кто она, с чьей стороны и сколько ей лет, прабабушка не помнила. Помнила только, что та всегда на печке лежала и спала. Та бабка всегда знала, как любую хворь лечить, что делать, чтобы сглаза не было и т.д. И догадался через окно залезть, чтобы Тоське не было видно, что он к ним домой побежал.
Помнит прабабушка, что бабка Агриппина тогда деду Филиппу сказала, чтобы он Тоське в глаза никогда не говорил, что видел ее ночью в образе свиньи, иначе мстить начнет. А она, якобы, не помнит, кто ее так отходил в ту ночь...
Не знаю, чем закончилась история деда Филиппа и Тоськи. Прабабушка ее рассказывала именно а таком окончании, а мама не догадывалась спросить о том, что же было потом...
Знаю только, что прабабушка из своей деревни, из Выползово, еще до революции уехала с родителями, стали они на новом месте обживаться, где их и застала революция. Там и в колхозе потом стали работать, пока война не началась..
А маму мою она всегда предупреждала: " Если кто делает тебе плохо тайно, ты никогда в глаза ему не говори о том, что знаешь про него. Лихо на себя наведешь". Не знаю, связано это с той историей или нет...