Заметно опустел парк к концу сентября. Нет больших толп кричащих детей, кричащих на детей мам, влюблённых парочек тоже поубавилось. И дело не в том, что люди перестали рожать и влюбляться. Дело в том, что наступила осень. Дождливая, беспощадно избавляющая деревья от листвы, холодная пора. Уставший от летней кутерьмы и бесконечной суматохи парк будто отдыхал, а его деревья скидывали листву с облегчением, будто человек, раздевающийся перед сном. Кое-где стоят лужи, снимаются некоторые аттракционы.
Я сидел на лавочке со своим другом и моей девушкой. Городская суматоха дурно сказывалась на мне в тот, да, впрочем, и не только в тот день; гудели ноги, а сознание было отрешено от внешнего мира некой пеленой, пропускающей сквозь себя информацию выборочно, так, что это позволяло мне прокручивать в голове собственные мысли, от этого я казался грустным и задумчивым. Это раздражало. В парке я обрел некий покой на лавочке, расположенной под рупором, проигрывающем какую-то монотонную музыку, которая нелепо звучала посреди сонного и грустного парка, впрочем, так можно было охарактеризовать и меня.
Между Ильёй и Юлей завязался диалог, в котором я принимал косвенное участие, ради приличия, нехорошо было бы мне молчать. Говорить не хотелось. Хотелось просто молчать. В этот момент я заметил маленький макет паровоза, который был установлен как небольшой монументик. Паровозик был накрыт каркасом, напоминающим витрину, либо теплицу.
Паровозики, наверно, все растут в теплицах, думалось мне, человеку, давно покинувшему детские годы, но мысль эта меня порадовала, она была так по-детски наивна и безобидна, что я подумал, что буду её развивать, ведь если рождаются в моей голове такие мысли, значит, не стал я еще скупым и меркантильным взрослым человеком, который ни о чём кроме насущного думать не может, таковым быть мне не хочется, утопать в рутине серой обыденности и повседневности, жить днём сурка и вечерами думать лишь о том, сколько же мне заплатят премии в этом месяце, а так добрая половина если не мира, то страны точно живёт.
Паровозик... вот он, совсем маленький, тепличный, как были когда-то мы все, не способен он, малыш, выжить в холодном депо сибирской магистрали, замёрзнет совсем в этом жестоком мире, оберегают люди его от холода, растят, кормят его угольком. А скоро он покинет родную теплицу, станет большим паровозищем, сильным, сможет тягать за собой сотни вагонов, не будет мёрзнуть больше, будет выдыхать пар, и на стыках рельс будто сбрасывать капли пота со лба. День и ночь будет работать паровоз на благо человеку. Будет ломаться, чиниться, но все же мы болеем. Будет стоять, ведь у всех нас есть отпуск. И так он совсем заработается, труженик, что станет не нужным человеку, человек вырастит себе новых, электронных паровозиков, а наш паровозик снова будет стоять монументом, но уже отъездившим свое, вспоминающим лихое прошлое, а не представляющим перспективное будущее. Никто уже не будет кормить его угольком, никто не загонит в депо, не накроет теплицей, не проверит колёса, так и будет стоять, старый, холодный, мёртвый...
Если понравился рассказ - подписывайтесь на канал чтобы не пропустить следующие. Не забывайте ставить лайки и писать комментарии. Для вас - пара кликов, для меня - стимул писать и развивать канал дальше.