Царя небесной тверди (Солнце) утром приветствовали гимном все птицы, а вечером гимном с ним прощались. Служители бога поступали, как птицы: пели гимны, славили его. А на земном троне восседал сын бога, фараон – живой бог в человеческом теле. А смертных людей защищал закон и порядок двух миров.
[ПЖВ 3.0:1]
Я проблем себе не искал, они меня сами находили
Где-то в конце 70-х – начале 80-х мы с товарищем сидим в чайхане, пьем горячий чай, спасаемся от жары.
Рядом несколько столиков, разгар рабочего дня, но свободных мест нет, зонты, как подсолнухи, и каждые минут 15 все дружно встают и поворачивают эти “подсолнухи” следом за солнцем. Столы и стулья следуют дружно за тенью. На улицах никого, кроме туристов и женщин: лето, день, южный город.
Сбоку непонятный бассейн, размерами напоминающий американское джакузи для очень больших людей. В мутной воде лениво зависли две рыбки. Я так же лениво поглядывал на них. Мой товарищ, коверкая слова в южном стиле, спросил: “Как ты думаешь, что это за рыбка такой?"
Этот вопрос на лету перехватил скользивший между столиками мальчик-официант. Он, как в полете, на мгновение застыл рядом с нами и с торжественным выражением лица и гордо задранным подбородком сказал: “Это не рыбка, это ДВА рыбка, их принес мой дядя!"
Прежде чем он успел заскользить между столами дальше, мой приятель ему кинул: “Ты своему дяде передай: здоровья его голове!"
Мой товарищ был повыше меня, весил килограммов 120, а я чуть больше его половины. Он сидел, широко расставив ноги в шлепках на босу ногу, в модных тогда широких лавсановых штанах и такой же модной белой нейлоновой рубашке навыпуск, расстегнутой до пупа, а рукава были закатаны. Из-под них вместо рук торчали две “ноги”, а вместо ступней на них были какие-то лопаты, отдаленно напоминающие кисти.
Голова его была лысой, вырастала сразу из плеч, шеи не было никакой, а уши он оставил где-то в борцовских залах, вместо них к голове были прилеплены два пельменя. Его небольшие глаза были практически всегда прищурены, создавалось обманчивое впечатление доброго человека.
Слушая меня, он откидывался на спинку жалобно стонущего под ним стула и медленно-торжественно складывал не то на груди, не то на животе свои “руко-ноги”, как бы говоря “ну давай, заливай дальше”.
Если он начинал говорить, то это делал медленно, степенно, наклоняясь вперед ко мне, разводил руки, клал их на колени. А если ему нужно было убедить, продавить собеседника, он наклонялся еще больше, открывал свои небольшие глаза, они превращались в две круглые пуговки… Возникало ощущение, что на вас медленно и неотвратимо, как карма, надвигается бульдозер.
Я был его полной противоположностью. Длинные волосы, джинсы, жилет на голое тело, остроносые туфли на высоком “цыганском” каблуке, подбитые подковой, и в черных круглых очках Джона Леннона. Говорю как есть: я себя ощущал крутым до невозможности. И мой слегка помятый нос этому не противоречил.
Я сидел вальяжно, закинув ногу на ногу, и острый носок моей туфли лениво выписывал в пространстве символ бесконечности, “восьмерку”.
Мы с ним были как будто с разных планет. Я любил Джимми Хендрикса, Джима Моррисона и подобных им западных “нарко-шамано-музыкантов”. Любил не совсем то слово, я просто от них тащился. А мой приятель слушал такую же шаманскую музыку, только в восточном заунывном знойном варианте. Мы были абсолютно разные.
Общее у нас с ним было одно: ни он, ни я неприятностей не искали, они нас сами находили.
Мой друг “бульдозер” после передачи приветов с пожеланием здоровья чьей-то голове, воспользовавшись паузой, взялся за меня – ни с того ни с сего заговорил о неделимой христианской Троице.
Я завис.
А он, пользуясь моментом, как-то беззлобно, с нескрываемым сочувствием стал подтрунивать над моим христианским происхождением.
Вот тут уж точно здоровья моей голове!
[ПЖВ 3.1:–17]
Все много говорили, а он говорил без остановок
В это время незыблемое до этого атеистическое учение коммунистов в нас сильно покачнулось.
То, что страна погрязла во лжи, было уже для всех очевидно, а на югах это уже всех достало. Мало того что воровали и врали местные власти, врала еще и Москва. Власть теряла доверие людей. Чистые помыслы коммунистов остались только в кино.
Объединяющая всех интернациональная морально-нравственная опора осыпалась на глазах, а через десять лет она просто рухнула и потонула в бесконечных межнациональных, межрелигиозных разборках.
И вот за несколько лет до этого мой приятель-мусульманин пристает ко мне, закаленному атеистическим образованием скептику, со своими религиозными стёбами.
“Вот вы, безбожники, – это не про него, это про нас, – не смогли победить верующих буржуев. Значит, проиграете. А вот мусульмане, к примеру, толком ни капиталистами, ни социалистами стать не смогли, но как верили в Аллаха, так и продолжают в него верить. И я так думаю, будущее за мусульманским миром”.
Моя реакция была не хуже, чем у него, слов в кармане я не искал.
“У воинствующего Коминтерна построить единый мир не получилось, а я должен поверить, что у “коминтерна” воинствующих мусульман все должно получиться…” А ведь как в воду смотрел.
Важная деталь: мой приятель был сыном мусульманского священнослужителя, в религии разбирался и был очень хорошо образован. А я был честный советский скептик-атеист, но все-таки христианского происхождения, и в религиях вообще ничего не понимал. В общем-то, и в этом вопросе мы были полной противоположностью.
Мой собеседник, честный мусульманин и потомок таких же честных мусульман, по-своему веселился и с улыбкой просил меня, образованного человека в фирменных американских джинсах, ему, невежде, объяснить: “Вот ты, неверующий сын христианина, мне, сыну мусульманина, объясни, как это единый Аллах может быть один в трех лицах?!”
После чего “бульдозер” откинулся на спинку стула и сложил руки-“ноги” на груди. Ему было весело, а мне не очень.
Несколькими годами раньше я бы веселился вместе с ним, но к этому времени уже было не до веселья, мой пошатнувшийся дух интернационалиста нуждался в опоре. Я держал лицо, не подавал виду, что мой дух, моя воля были продавлены, а длинные волосы и джинсы означало одно: вы меня не продавите. В этом в то время я был не одинок.
А потом, спустя немного времени, пришел Горбачев и всю страну втянул в поиск нового пути. Все много говорили, а он говорил без остановок. Никто толком не понимал, что он говорит, но создавалось впечатление, что сам он понимает. Потом жизнь показала, что это не так.
Во врата нового мира, нового рая, о котором он говорил, как новый коммунистический пророк бескровной революции (перестройка), – мы с накопившимся грузом лжи и вранья в эти врата войти не могли. Ворота были узкие и не для всех.
В них потом вместе с Ельциным вошла банда олигархов. А остальные, которые не олигархи, остались снаружи – оказались в чистилище бандитских вороватых 90-х и ни с чем.
Это была афера века, потом это время неунывающие российские люди назвали эпохой “большого хапка”. А самое забавное – Запад нас тогда почему-то сильно любил и считал нас демократами.
А у нас было впечатление, что мы всей страной попали в какой-то сюрреалистический сон – в какой-то дикий мир вестерна, но почему-то это все происходит среди русских березок и русского мата.
[ПЖВ 3.2:1–18]
Я тогда этого факта не знал
Возвращаюсь к концу 70-х – началу 80-х, мы с приятелем в чайхане, он меня тихо достает. А я так же тихо сопротивляюсь. И вот в это самое время, в разгар доставшего всех официального вранья мне задают вопрос о Троице.
Где я – а где Троица?! ... Здоровья моей голове.
Говорю как есть. Мои родители-христиане бога помнили, в него верили. А я ни о Святой Троице, ни о христианстве практически ничего не знал.
Беседа с самого начала была не на равных. На правах приятеля ему было без разницы, один рыбка или два рыбка. “Рыбой” был я.
Он понимал, по каким правилам играть с моим “я”, а я понимал, что в каждой шутке есть доля шутки, а все остальное правда. И должен был реагировать вслепую и на ходу защищать не только свое “я”, но и как нормальный человек следовать инстинкту – защищать честь и достоинство своих родителей, и вместе с ними – всех своих предков.
Они все были носителями креста официально как минимум с третьего века нашей эры (я тогда этого факта не знал, а сейчас с гордостью об этом написал).
[ПЖВ 3.3:1–6]
<< Глава 2, часть 4 [ … ] Глава 3, часть 2 >>
©Мастер ХОРА, 2020
«Троица природы – принцип жизни Вселенной»