Закон нашей страны защищает чувства верующих, за оскорбление которых нарушителю может грозить даже лишение свободы. Трудно сказать как это сопоставимо с конституционным определением нашего государства как светского, однако хочется разобраться в другом.
Свобода одного человека заканчивается там, где начинается свобода другого. И в той же степени это касается и свободы его слова. Иными словами, вы можете говорить всё что хотите, пока ваша речь не начинает наносить морально-этическую травму кому-то, у кого тоже есть своё мнение.
Но что определяет здесь уровень дозволенного? Останавливаясь на Вере, кою защищает закон, при детальном разборе мы придём к выводу, что речь там идёт лишь об основных религиозных направлениях, учения коих исповедует большинство жителей нашей страны. В первую очередь это, конечно, Православное Христианство и Ислам.
На практике применение статьи «о защите чувств» работает пока только в отношении Православия, ибо Ислам в наше время затрагивать опасно без всяких законов.
В этой связи возникает первый вопрос: как можно определять чувства и верования индивидуума какими-то общими мерками? Ведь говоря о церковной пастве, мы говорим о миллионах людей, для каждого из которых «оскорбление» - это что-то своё, личное. Для кого-то оскорбление это зайти в церковь и не снять головной убор, а для кого-то это нецензурная брань в адрес Иисуса Христа.
Впрочем, реальную ответственность понесут лишь те, кто затевает в храме панк-молебен, или совершает какие-либо другие хулиганские действия на территории архитектурных строений. А то каким образом наплёл вам своё мнение о церковных праздниках пьяный сосед, вряд ли получится использовать против него в суде.
Получается, что оскорбление чувств – вещь совершенно абстрактная и не поддаётся какой-либо однозначной трактовке. И вряд ли это вообще имеет значение, когда речь идёт о простом хулиганстве, за которое ответственность наступает в любом случае, независимо от чьих-то чувств. За надпись нехорошего слова на двери церкви, человек, скорее всего, получит то же наказание, что и за идентичную надпись на двери прокуратуры.
Однако размытость понятия «оскорбления чувств» не идёт ни в какое сравнение с определением самого Верующего. Ведь если соблюдать принцип равенства всех перед законом и судом, то мы неизбежно придём к выводу о том, что верующих среди мыслящих людей всего мира ровно сто процентов.
Тот, кто полностью отрицает любое божественное и не допускает ничего сверхъестественного, называет себя атеистом. И такой человек верит в отсутствие бога и в ложность любой религии. Те, кто «исповедуют» Пастафарианство, верят в то, что все религии были созданы искусственно, так же как и «вера» в макаронного монстра. Для этого надо лишь соблюсти установленные в текущую историческую эпоху условия и официально религию зарегистрировать – что основатели Пастафарианства успешно доказали.
Точно так же обстоят дела с агностиками, дзен-буддистами, зороастрийцами, сатанистами и любыми другими общностями, объединёнными какими-то, сформулированными третьими лицами, убеждениями. Все они верят во что-то так же, как и не верят в противоположное. И неверие в любой из этих схем, одновременно является и верой в обратное.
Так на кого же подавать в суд человеку, чувство веры которого оскорбляет церковный шум в ночь с шестого на седьмое января? И кто будет нести ответственность за оскорбление его чувств, если он возмущён видом толпы, пришедшей поцеловать мощи своего святого?
