Вышивки гладью, мозаики, марки, монеты, портреты – в 2003 году, когда Маяковскому было 110 лет, потомки так и не поняли, кто он и зачем он им нужен.
В отношении к Маяковскому нас постоянно бросает туда-сюда – от дореволюционного «вице-короля поэзии» до ленинской нелюбви, от сталинского фатального «лучший, талантливейший поэт Советской эпохи» до растиражированных в похабном народном творчестве «широких штанин». Столетие Маяковского пришлось на 1993 год и, в силу очередного «тотального пересмотра», прошло практически незамеченным. Похоже, отыграться решили на 110-летии – 15 июля в филиале Государственного центрального музея современной истории России «Обретая свободу» открылась выставка «Маяковский. Портрет».
В последние годы социализма нашумевшую книгу «Воскресение Маяковского» Юрий Карабчиевский начал фразой: «Маяковского сегодня лучше не трогать». За прошедшие пятнадцать лет актуальности не убавилось ни на грош. Товарищи потомки все еще не разобрались – ставить ли его, как просил, «почти что рядом» с Пушкиным или забыть как дурной сон, заклеймив служением Мамоне. Второму мешает несомненный талант, первому – столь же безусловная ангажированность.
Стоит ли удивляться, что устроители выставки едва ли не демонстративно дистанцировались, предоставив каждому посетителю искать своего Маяковского. Общая концепция выставки незатейлива, но интересна – вывесить 165 портретов Маяковского из фондов музея поэта – от прижизненных изображений работы В. Шехтель, Н. Кульбина до картин, созданных в 90-е годы, щедро разбавив их фотографиями Родченко, Темерина и Шумова. В качестве экзотических приправ к живописи, графике и фото – вышивки гладью, мозаики, марки, памятные медали и прочая филумения. Предполагалось, что все эти впервые выставленные вместе работы продемонстрируют, каким виделся поэт в те или иные годы, как менялось отношение к нему.
Задумка, что и говорить, интересная, да и экспонатам не откажешь в уникальности. Здесь тебе и злобная карикатура Кукрыниксов «Мы марксисты» (1923 г.), обличающая «примазывающихся» лефовцев, и литография Голубева «Митьки отбирают пистолет у Маяковского»,
Эскизы Дейнеки и творчество никому не известных бездарей-халтурщиков, классический портрет Ю. Могилевского «Маяк», ставший символом театра Маяковского и два конъюнктурно-парадных полотна В. Глазкова и В. Иванова, у которых совпадает не только год создания – 1967, но и название – «Разговор с Лениным». Обилие и разнообразие Маяковского просто ошеломляют:
Маяковский — хулиган в желтой кофте и Маяковский — парадный трибун, Маяковский-практически-негр и Маяковский-белокурая-бестия, Маяковский с Блоком в революционном Петрограде и Маяковский с Мейерхольдом на репетиции, Маяковский в Мексике и Маяковский в бильярдной.
И все бы хорошо, но вот только создатели выставки запамятовали, что дистанцирование отнюдь не отменяет общие принципы музейного экспонирования. Проникнуться общим концептом – динамикой восприятия поэта во времени мешает хотя бы абсолютная хронологическая чехарда, царящая на выставке. Принципы расположения картин можно постигнуть, наверное, только в состоянии глубокого ботхи, но объяснить главный кунштюк экспозиции, боюсь, не поможет даже оно.
Дело в том, что выставка «Маяковский. Портрет» внезапно прерывается персональной выставкой Евгений Гурова «Сатира Владимира Маяковского», а после продолжается как ни в чем не бывало. То есть откуда там взялись уникальные в своей пошлости карикатуры Гурова вполне понятно – в филиале «Обретая свободу» карикатуристы учинили себе лежбище довольно давно, но зачем было прерывать экспозицию – думается, не ответит даже просветленный. Впрочем, продолжение экспозиции тоже органичностью не радует – последний зал хозяева здания, не потерпев абсолютизма чужаков – музея Маяковского, забили авторскими плакатами и прижизненными изданиями поэта, которые в общий концепт вписываются как петух в рукомойник.
_________
Это моя старая рецензия на старую выставку, она написана 16 июля 2003 года.
Если вы любите историю, можете почитать мою книгу Люди, принесшие холод - https://author.today/reader/27304/321021
А вы знали, что еще при Петре I и его наследниках южная граница России проходила по линии Саратова и Самары, а в районе Челябинска или Оренбурга русские поселились почти на столетие позже, чем на Камчатке? В этой книге рассказывается о том, почему так произошло. О том, как и почему Россия наконец-то начала расширяться к югу.
Первая серия знаменитой Большой Игры.
Книга вошла в лонг-лист премии «Просветитель», присуждаемой за лучшую научно-популярную книгу года.
Если вам понравится - я буду очень рад.