В школе я любила рисовать завитушки. Действие успокаивающее, терапевтическое. Но для мира школы — бесполезное. Хотя однажды подруга Ира попросила меня разрисовать валентинку. Была у нее очередная зазнобушка — они менялись примерно раз в две недели, и я быстро перестала считать. К тому же примерно половину зазнобушек звали Леха. Так вот, для очередного Лехи нужна была валентинка, и Ира попросила нарисовать как можно больше завитушек со вписанными в них сердечками. И переписать стихи красивым почерком.
«Я с вами по одной земле иду,
А значит, мы уже хоть в чем-то схожи.
Мы говорим одни слова в бреду,
Да и поем мы про одно и то же.
И если ты в мою заходишь дверь,
Уже переступив черту порога,
То мне уже не нужно знать теперь,
В какого хочешь ты поверить Бога.
Мне дела нет, откуда ты идешь,
А дальше мы пойдем, наверно, вместе.
И если песню ты мою поешь,
То, значит что-то есть и в этой песне.
За этой дверью — тысячи дверей,
Но только мы в одну из них заходим.
За этой дверью — тысячи людей,
С которыми пойдем мы по дороге.
И будем мы о чем-то говорить,
И лишь о прошлом вспоминать не будем.
Ты знаешь, что еще нам вместе жить?
Не могут жить поодиночке люди».
Катя Самарина, 1996
Многие в те года (своей юности, разумеется, с историческим периодом это вряд ли связано) что-то сочиняли. А еще были в те годы (это уже как раз период исторический) подростковые издания. В нашем городе так целых два. Я читала оба. И переписывала самым красивым своим почерком те стихи, которые нравились мне больше всего. Про любовь, про ночь да про cмеpть. Что еще может быть интересно подростку от тринадцати до пятнадцати?
«Уходит поезд, кто-т плачет,
Слова прощанья вслед летят:
Вокзал (не может быть иначе),
Пути, вагоны точно в ряд.
И ощущение живого
Роднит плацкарты и купе
И стук колес (здесь нет иного).
Прости, я не хотела, не...
Молчать. А будет ли другое?
Земля, в которой нет дверей,
Где все знакомое, родное
С подводным знаком «водолей».
Что ждать? Платформа, путь указан.
Заходим. Будем дальше жить.
Маршрут начертан. Ты наказан
За неумение любить.
Поверь мне, поезд, я не знаю
Те тайны, что хранит закат.
Кто постепенно угасает,
Тот малой искре будет рад.
Смотрю в окно, пытаюсь вспомнить.
Леса. Взамен сосед в купе
Нам пошлый анекдот исполнит.
Прости, я не хотела, не...»
Ксюша Маслова, 2003
— Круто, скажи! — восхитилась Ира, когда валентинка была готова. — Пусть он думает, что я классно рисую. И стихи сама пишу.
Что стало с тем Лехой, я не в курсе. У Иры же все хорошо, по кривой дорожке она из-за того, что присвоила мои каракули и чье-то стихотворение, не пошла (хотя поступок этот я, конечно, яростно не одобряла).
Этим летом, разбирая на балконе у ма мы чемодан со своим детским барахлом, который всегда казался мне напичканным сокровищами, нашла пару амбарных книг. В них то там, то сям были аккуратно переписаны стихи из тех подростковых газет. Мне очень хочется поделиться ими, потому что большинство таких стихов рассказывает то и так, что и как я просто никогда не сумела бы сказать. До чего-то бы не додумалась, другое просто не было моим опытом. Чтобы не присваивать их, я каждое стихотворение подписала так, как оно было подписано в газете. Вероятно, кто-то из авторов продолжил свой творческий путь, другие же забыли о поэтическом прошлом. Все-таки юность — удивительное время, когда даже строчки складываются в красивые образы без титанических усилий. Я, например, больше не умею писать стихи...
«Поэзия ночных трамваев
Через мостов незримых сваи —
Столбов фонарных частокол —
Поэзия ночных трамваев
Струится городу в подол.
День, как свеча, сгорает, тая,
И воском каплет на асфальт.
Поэзия ночных трамваев
На проводах звучит, как альт.
А город, как стальной компостер,
Жует простой абонемент,
Пихает в ночь трамваев кости
Под тонкий аккомпанемент.
И ночь легко, будто играя,
Глотает тьмой вагонов звон.
Поэзия ночных трамваев —
Я ей смятен и унесен.
Пустой салон. Милее рая
Сидений теплый дерматин.
Поэзия ночных трамваев —
Блестящий рельсов серпантин».
Игорь Лисник, 1997