Лучшей пластинкой для знакомства с Фэтсом Домино может служить любой его Best of. Достаточно хорошего сборника, потому что на остальных будет то же самое. Но не в смысле скуки, а в смысле оригинальности и качества. Каждый из обычных дисков мистера Домино демонстрирует достоинства его самых известных песен, являясь «бестом», несмотря на другое название.
Скажу больше – чтобы попасть на крючок обаяния этого стилиста и виртуоза, достаточно фрагмента любой из его песен, где маэстро играет и поет. Так и было сделано в прологе одной из его пластинок среднего периода.
А их, по крайней мере, на пике популярности, было выпущено немало. Достаточно, чтобы пресытиться и утратить доверие к собственным ощущениям. И тем не менее, этот опытный доминошник неизменно обыгрывает слушателя, не подпуская того к клавишам. Потому что это не игра соперников, а сеанс гипноза на расстоянии, излечивающий боязнь самообмана.
Человек, обученный разбираться в комбинациях Домино, может любоваться ими до бесконечности, изучая как шахматные этюды, будь то воинственный The Fat Man или куртуазная «Песня для Розмари» – наглядное пособие по эротике без слов.
Впрочем, секреты новоорлеанской тантры аллегорически зашифрованы во множестве других композиций, которые, и этим в том числе, похожи друг на друга, как хозяйки элитного заведения.
Заведения, где таперствует улыбчивый толстячок с алмазным могендовидом, полвека поддерживая иллюзию веселья в салоне, который помимо интимных услуг выполняет функцию морга.
Альбом Sleeping On The Job – застенчивая попытка напомнить о себе. Открытка от человека, которому незачем о себе напоминать, и некому доказывать свою компетентность. В этом диске есть скромная сила поздних записей угасавшего Билла Хейли. Возможно, что-нибудь близкое по духу выпустил бы Элвис, проживи он еще пару лет. Насколько сказанное выше соответствует истине, читателю покажет прослушивание. А мы переходим к свободной части беседы.
Каким бы современным не был антураж, время от времени нам кажется, что Домино выступает не в двадцатом, а в девятнадцатом веке, развлекая гостей как гоголевский помещик, а именные лайнеры и лимузины – металлолом из еще более отдаленного прошлого, который некому убирать за ненадобностью.
На сленге наших лабухов артист «задрушлял». Фэтс Домино спит в рабочее время, не потому что стареет, а потому что это и есть его ремесло, и мы существуем, пока ему снимся.
И это тоже магнетизм Нового Орлеана. Чьи только следы не ведут в этот магический город.
Именно в этом месте в двадцать первом году сошел на американскую землю Бэла Лугоши – будущий главный Дракула мирового кино. Приплыл рядовым матросом торгового судна, хотя в революционной Венгрии он был не последним человеком.
В этом городе, подстегивая воображение кокаином, абсентом и продажной любовью, писал своего «Лунного ребенка» крупнейший оккультист двадцатого века Алистер Кроули:
Art is the soul of life and the Old Absinthe House is heart and soul of the old quarter of New Orleans – искусство одухотворяет жизнь, а душа и сердце старой части Нового Орлеана – на её ликероводочном.
В этом городе Литтл Ричард превратил скабрезные куплеты на тему содомии в рок-н-ролл Tutti Frutti, который поневоле запоют и взрослые, и дети, повинуясь колдовской силе бессмысленных сочетаний звуков и букв.
Фэтс Домино изучил могущество вовремя вынутой из безмолвия ноты. Он создает обстановку дружеского увещевания и погружает слушателя в транс, ни разу не повысив голос, даже в таких темпераментных песнях, как I’m Ready и I'm On Fire.
Леденящая душу невозмутимость Джерри Ли Льюиса делает слушателя соглядатаем расчленения. Литтл Ричард упивается властью как безумный цезарь. Фэтс Домино травит анекдот, в котором есть всё, но при этом его можно рассказать первокласснице, не травмируя детскую психику.
Выше мы сравнивали Sleeping On The Job с поздними дисками Билла Хейли, чьим двойным вечным козырем до последних дней также оставались интонация и точность. Но еще ближе эта работа Толстяка к тому, чем занимался в семидесятых Дин Мартин, уверенный, что всё делает правильно, потому что он попросту не может иначе.
Максимально далекому от церковно-блюзовых мелизмов мистеру Домино, тем не менее, свойственна оперная пунктуальность. Недаром одна из самых притягательных песен начинается у него с цитирования вагнеровского «Лоэнгрина».
Ударяя по клавишам и раскрывая рот, Фэтс словно бы исправляет чью-то погрешность, иллюстрируя снисходительной улыбкой свой маленький урок мастерства. Но, как бы доверительно и вкрадчиво не звучал голос Маэстро, мы понимаем, что с высоты своего таланта, он видал нас в гробу.
Несколько песен в программе Sleeping On The Job помог написать Реджинальд Холл – шурин певца, известный как автор шуточной песенки «Ты слишком много болтаешь», ставшей хитом в одно время с «Толстушкой» Joey Dee – одного из пионеров твиста.
Обе эти беззаботные шансонетки с привкусом вуду забавно сбацал на французском Эдди Митчелл по прозвищу «Шмоль». И это еще один «коннекшен» Нового Орлеана со старосветским, где когда-то была живьем сожжена за связи с Дьяволом Орлеанская Дева.
Орлеан Фэтса Домино – «содом и гоморра» американского Юга – переживал пожары и наводнения библейского масштаба. Разобраться, кто в нем жив, а кто мертв – мартышкин труд. Хотя именно с этой целью туда направляется обреченный герой картины «Сердце ангела».
Выяснить генезис тамошних дарований – тоже труд, только сизифов. Существуют детские фото и биографические справки. Только раннего Фэтса Домино не существовало никогда. Была куколка, личинка, называйте как угодно, можете совсем никак, чтобы не повторять чужую «ересь».
А потом, по завершении превращения, сбросив, как прачечный чехол, ненужную оболочку, из гостиницы «Росинка» (реальное место) вышел готовый чернокожий сверхчеловек. К нашему счастью, один из многих. Об остальных поговорим в следующий раз.
👉 Бесполезные Ископаемые Графа Хортицы
Telegram I Дзен I «Бесполезные ископаемые» VК