Тем не менее и схиигумен Савва, и отец Пимен не упускали случая, чтобы научить Христофора смирению и послушанию, объясняя ему, что от гордости и эгоизма (корня всех грехов) невозможно избавиться, если не победить прежде своеволие и самочиние. С этой целью они требовали, чтобы послушник выполнял благословение с точностью до мелочей, не привнося в порученное дело никакой собственной инициативы, хотя бы ему и казалось, что его способ выполнения этого дела — лучше. Они строго за этим следили и проверяли, как послушник выполняет благословение. Однажды Христофор подошел к благочинному:
— Отец Пимен, благословите пойти в церковь.
— Иди, но приложись лишь к иконе Успения Божией Матери, а другим иконам — только поклон.
После службы батюшка подозвал Христофора и проверил, выполнил ли он послушание с точностью. В другой раз он благословил его идти на службу в Михайловский собор, но с таким условием:
— По дороге ничего не делай!
Поднимаясь на горку, Христофор увидел послушника Максима, который наверху поливал цветы. В это время с трубы, рядом с которой проходил Христофор, соскочил шланг. Максим, увидев его, закричал:
— Христофор, помоги!
Он подошел и надел шланг. Вдруг видит — идет мимо отец Пимен и ойкает.
— Что случилось, отец Пимен?
— Ой-ой, не держится моча, Христофор!
Но Христофор сразу понял, что это означает, и, поклонившись, сказал:
— Простите, отец Пимен, что ослушался!
Старец легонько похлопал его по плечу и улыбнулся:
— Ну хорошо, хорошо. Бог простит!
Отец Савва, духовник Христофора в монастыре, тоже не упускал случая, чтобы обучить послушника отсечению своеволия. Однажды он дал Христофору благословение отнести свежую просфору больному иеромонаху, строго наказав:
— Смотри, по дороге ни с кем не разговаривай!
Однако когда по пути ему встретился отец Нафанаил и заговорил с ним, Христофор из вежливости не смог не ответить ему. Когда же вернулся к старцу, чтобы доложить о выполнении поручения, отец Савва, будучи болен и никуда не выходя из своей кельи, обличил Христофора в неполном выполнении послушания и в болтовне. Помня этот случай Христофор решил не наступать на грабли во второй раз, и, когда отец Савва дал ему похожее послушание, он заранее настроил себя, чтобы ни с кем не разговаривать по дороге. Но и в этот раз ему встретился на пути отец Нафанаил и заговорил с ним. Помня строгий наказ духовника, Христофор ничего ему не ответил, а только улыбнулся, потому что понял, что прозорливый отец Нафанаил его просто испытывает. Однако и на этот раз духовник, сделав грозное лицо, стал упрекать послушника в неполном послушании.
Христофор стал оправдываться:
— Батюшка, я, честное слово, ни с кем не разговаривал по дороге!
— А зачем улыбался, когда отец Нафанаил заговорил с тобой?
В очередной раз убедился Христофор в прозорливости старца, от которого ничто не было скрыто. Поэтому, когда в очередной раз его стали с особой силой искушать нечистые помыслы, он решил открыть их духовнику в надежде на его помощь. Отец Савва в это время находился в алтаре. Стесняясь говорить вслух о своих искушениях и не желая, чтобы кто-либо услышал его исповедь, он, подойдя к старцу, огляделся: нет ли кого поблизости. И в этот самый момент получил от него увесистую оплеуху.
— Не будь любопытным! — сказал старец с напускной строгостью. — Эти помыслы не твои, а бесовские, не обращай на них никакого внимания! Христофор почувствовал, будто камень отвалили от сердца — так ему вдруг стало легко и радостно. Он принял от старца оплеуху без всякой обиды, понимая, что прозорливый духовник тем самым избавил его от нечистых помыслов. Больше они его не безпокоили.