У Полины был насморк, чесались глаза. Погода была пасмурной, прохладной. Утром прошел дождь.
– Нет у меня температуры… Чхи! Буду работать. Говорят Горбачева арестовали…
На работе было скучно. В офисе кроме нас двоих не было никого. Посмотрев на девушку, к которой меня влекло по разным мотивам — от имени, до внешности — я отправился в центр. На разведку.
Утром 19 августа 1991 года вдоль шоссе Энтузиастов стояли колонны с воинской техникой. Танки и грузовики направлялись в сторону Красной площади. Я тоже.
Но Москва жила своей обычной жизнью. Автобусы и трамваи двигались по своим маршрутам, не взирая на танки. В метро было сыро. Ощущения «момента истории» отсутствовало. ГКЧП для нас стал объективной реальностью только вечером, вместе с «Лебединым озером» и первой программой «Время». Тогда я не слушал симфоническую музыку — хотелось, как теперь говорят, «драйва». Утро по телевизору нагоняло тоску.
20 числа уже всего говорили о путче. Фарос, Горбачев, Янаев, Павлов. Лица новых руководителей СССР уверенности не вселяли. Тогда еще отсутствовало понятие PR-а. Вместо того, чтобы показывать комедии, «Вокруг смеха» и Аллу Пугачеву товарищи потчевали свой электорат (тогда еще «советский народ») скучными симфоническими произведениями отечественных классиков.
Вечером ввели комендантский час. Но дома было скучно. Полина сидела с родителями. Так и появилось желание съездить на баррикады…
Что изменилось? Погибли люди. Горбачев ушел по собственной воле. Союз распался. Полина ушла на «больничный». Я уволился. Мы больше не виделись.
_
…На смену первоначальному энтузиазму и надеждам пришли безверие, апатия и отчаяние. Власть на всех уровнях потеряла доверие населения. Политиканство вытеснило из общественной жизни заботу о судьбе Отечества и гражданина. Насаждается злобное глумление над всеми институтами государства. Страна по существу стала неуправляемой… Вместо того чтобы заботиться о безопасности и благополучии каждого гражданина и всего общества, нередко люди, в чьих руках оказалась власть, используют ее в чуждых народу интересах, как средство беспринципного самоутверждения. Потоки слов, горы заявлений и обещаний только подчеркивают скудость и убогость практических дел. Инфляция власти, более страшная, чем всякая иная, разрушает наше государство, общество. Каждый гражданин чувствует растущую неуверенность в завтрашнем дне, глубокую тревогу за будущее своих детей…
19 августа 2001 года