Местности от Чердыни к северу в путеводителях частенько называт Зачердынье. Почти его синоним - Ныробский тракт, на который нанизвано большинство зачердынских селений. И первое из них от Чердыни - это Покча, стоящая в 7 километрах от города и тоже на берегу Колвы.
Покча встречает Казанской часовней (1913), недавно отрестарированной, действующей и снабжённой инфостендом:
А за Колвой точно так же высится Полюд. Отсюда он даже пожалуй зрелищнее, чем из Чердыни - там он вполоборота, по большей части лесистым "затылком" к зрителю, а здесь хорошо видны Башни Полюда - скалы на его "фасаде". Очертаниями эта синяя гора напоминает волну, и здесь над ней словно вспенился гребень:
...Золотой век Перми Великой выпал на 9-12 столетия, когда она была вассалом Волжской Булгарии, в арабских хрониках известным как страна Вису. Вовлечённость в торговлю с Востоком (отсюда экспортировались меха) позволяла владеть технологиями высоких цивилизаций, поэтому та Пермь была страной укреплённых городов, железных мечей и твёрдой власти. Но уже в 12 веке Булгария стала слабеть, а в 13-м и вовсе была растоптана ханом Батыем, и деградировавшую в отсутствии мусульманских купцов Пермь подобрал другой сюзерен - Господин Великий Новгород.
Он представлял собой, как известно, не княжество, а вечевую республику, поэтому сохранил ту силу, которую другая Русь утратила в междоусобицах, да и монголы туда не дошли. Пять провинций-"пятин" дополняли колонии-"волости", среди которых числились и бывшие Вису и Ару - Пермь и Югра соответственно. При этом власть новгородцев над Пермью была довольно условной и ограничивалась сбором дани, которой занимались, скорее всего, русские люди: первые из них селились здесь ещё в 10 веке, не признав Крещения Руси, но позже их сменили немногочисленные купцы и беглые преступники, самым грозным из которых был мятежный боярин-ушкуйник Айфал Никитич.
В тогдашней Перми не было единой власти, самыми влиятельными её жителями были памы (жрецы), а центрами жизни - святилища в Чердыни, Искоре и Усть-Выми на Вычегде. Последнее-то и покорил в 1380 году Стефан Пермский, сын крещёной зырянки (коми) и православного батюшки из Великого Устюга, этого владимиро-московского клина во владениях Новгорода. Купцов и беглецов пермяне и зыряне жаловали, а вот миссионеров убивали зверски, но Стефан чуть ли не в одиночку нашёл те слова и действия, которые заставили зырян поверить ему.
Так под власть Москвы попала Малая Пермь - нынешняя Коми. Тут надо оговориться, что "Малый" и "Великий" в тогдашней терминологии, будь то Азия, Русь или Пермь, значили не "меньший" и "больший", а "в узком смысле" и "в широком смысле". Поэтому не стоит удивляться, что Малая Пермь была гораздо более развитой и населённой землёй, чем Пермь Великая. И хотя первые солеварни на Каме появились ещё в 1430-е годы, русская власть к Перми Великой в 15 веке только-только присматривалась.
В 1451 году русским наместником в Усть-Выми стал загадочный князь Ермолай - в летописях упоминалось, что он был роднёй Рюриковичей через их верейскую ветвь, но отсутствие отчества и необычное имя ясно указывают, что Ермолай был крещёный язычник, то есть пермяк или коми. Его сын Михаил в тот же год был провозглашён Великопермским князем, и видимо обосновался в современной Чердыни. При этом юридически над Пермью действовало двоевластие Москвы и Новгорода, да ещё третья сила в регионе играла немалую роль - вогулы (манси), воинственные горцы Северного Урала, регулярные набеги которых во главе с князем Асыкой из Пелыма трепали всё Предуралье.
В 1455 году в Усть-Выми вогулы убили епископа Питирима, так что Крещение Перми Великой завершил лишь его преемник Иоан в 1462 году. Наконец, в 1471 году Москва покорила Новгород, а год спустя Михаил Ермолич отказался помочь в войне с Казанью, видимо надеясь на торговлю с ней. В том же 1472 году на Каме высадился русский отряд под руководством Фёдора Пёстрого, и от Анфалова городка, старой базы ушкуйников, двинулся посуху к Искору - главному святилищу пермян.
Разрушив языческие храмы, в Покче государевы люди основали крепость, фактически и бывшую Чердынью в последующие десятилетия. Михаил Ермолич продолжил княжить оттуда, но уже не господином, а заложником-марионеткой, и погиб в 1481 году, когда в Прикамье вновь наведался Асыка. Два года спустя, напротив, за Урал пожаловали русские во главе с Фёдором Курбским-Чёрным и Иваном Салтыком-Травиным, разрушили Пелым и взяли грозного вогула в плен. По официальной версии из плена Асыка бежал и вскоре где-то сгинул, но не прикончил ли его на самом деле какой-нибудь мстительный пермяк?
Чердынский двор в Покче возглавил единственный выживший в вогульском набеге княжий сын Матвей Михайлович, но в 1505 году московский государь просто его низложил. Последним хозяином Старой Чердыни был уже воевода Василий Ковёр, а в 1535 году Чердынь окончательно переехала из Покчи на своё нынешнее место.
Где-то у дороги, проходящей сквозь Покчу, есть остатки вала. Но я их не заметил, да и примечательна нынешняя Покча не ими. Вплоть до советских времён она оставалась крепкой купеческой слободой, и ныне напоминает не село, а вполне себе самодостаточный старинный город. Даже не продолжение Чердыни, а словно её альтернативный вариант - например, в Чердыни нет ничего подобного местному деревянному зодчеству:
В 17-18 веках именно Покча был центром искусства знаменитой пермской деревянной скульптуры, а на рубеже 19-20 веков специализировалась на производстве деревянных барж. В свою очередь, именно с волжских судов на дома перекочевала традиция русской деревянной резьбы в 19 веке. И такого изобилия деревянной резьбы, как в Покче, нет нигде на Северном Урале:
Лучшие деревянные дома стоят именно вдоль проезжей дороги, она же улица Мира. У самого зрелищного дома №28 - ещё и инфостенд, рассказывающий об особенностях здешнего деревянного зодчества. Помимо резьбы наличников и карнизов, обратите внимание на обшивку плашками под кирпич, а внутри у этих домов, если верить инфостенду, переходы между помещений сделаны в виде арок.
Кое-где сохранились ворота:
И в общем непохожа деревянная Покча действительно ни на что - хоть на Среднем Урале, хоть в Поволжье, хоть на Русском Севере деревянное кружево совсем иное.
В доме купчихи Щиупновой фасадом на Колву сохранилась ещё и изразцовая печь, но к хозяевам я, само собой, не стучался:
Однако не деревом единым примечательна Покча. Между асфальтированным трактом и Колвой встречают пейзажи города Н. из прозы Чехова или Гоголя:
Ну или из прозы Распутина и Шукшина, если принять во внимание ЗиЛ во дворе:
Верная примета того, что правили бал тут купцы, а не крестьяне - обилие капитальных амбаров:
Вся Покча стоит вдоль трёх улиц - Мира по Ныробскому тракту, Широшкина вдол Колвы и Коммунистической посредине. На последней стоят и самые крупные усадьбы - купцов Сокотовых:
И Федосеевых:
Последние держали иконописную мастерскую, где трудилось 25 мастеров, и даже последнего хозяина этого дома назвали Алипием - в честь киевского иконописца 11-12 веков Алипия Печерского. Но следующее поколением взрастить ему было не суждено - у Советов не нашлось места ни купцам, ни иконописцам.
Покча превратилась в обыкновенное село:
Над селом господствует Благовещенская церковь, живописная, как руины дворцов и храмов в джунглях Индокитая. Каменный храм был построен в 1795 году, но в 1896-1910 его перестроили так, что от 18 века "на глаз" и следа не осталось. С колокольней же и вовсе чего-то не учли - дважды в неё ударяла молния, как знамение начала и конца советской власти.
Ворота были открыты:
Но внтури подрастает лес. Деревья-прихожане на службе:
Иконостас Благовещенской церкви писал тот самый Алипий Федосеев лично... но не осталось теперь от него и следа, разве что пара икон в запасниках чердынского музея:
Такое ощущение, что не молния в эту церковь ударила, а инопланетяне из космоса испытывали на ней лазерную пушку. По официальному заключению, восстановлению Благовещенский храм не подлежит:
Последний раз в истории Покча заявила о себе в 1927 году - здешний приход последним в русском православии примкнул к "обновленцам", возникшему после Февральской революции движению за модернизацию церкви. Советская власть обновленцев поначалу поддерживала, но в 1926-м признала патриарха, а затем принялась громить и тех, и других. Ну а теперь и она сама в прошлом. На берегу Колвы, под обрывчиком у костерка погожим вечером компания шумно и весело отмечала неизвестно что...
Ещё в Покче есть кладбище, на котором покоится горнист с крейсера "Варяг" Иван Ярославцев. А на выезде в сторону Ныроба - родник с "мёртвой водой", по легенде забивший там, где кровожадный Асыка убила Михаила Ермолича. Чуть дальше есть ещё и неприметный с трассы родник живой воды, и как рассказывали мне на экскурсии в 2002 году, с точки зрения современной медицины сказочная "мёртвая вода" бактерицидна, а "живая вода" - целебна. Судя по капитальности и качеству мостков, покчане больше нуждаются в мёртвой воде, чем в живой: