Практическая этика
В полной уверенности, что поблизости нет ни одного орка, поскольку их топот доносился с дальнего склона, Тос'ун Армго устроился на природном сиденье из двух камней. Возможно, сиденье и не было природным, размышлял дроу. Камни стояли посреди маленькой лужайки под сенью вечнозеленых деревьев, а их края были слегка закруглены. Вероятно, кто-то из прежних обитателей соорудил этот гранитный трон. На полянке вокруг валялось множество других камней, но положение только этих двух – сиденья и спинки – оказалось чересчур удобным.
Кто бы и по какой бы причине ни составил камни в трон, Тос'уну понравилось и само сиденье, и открывающийся с него вид. Он был существом из лишенного света Подземья, где не сияли даже звезды и ни один потолок не казался слишком высоким или далеким, будь это даже граница между мирами или барьер между уровнями. Полог, парящий над ним каждую ночь, находился далеко за пределами его воображения, а за ним таились дали, о существовании которых он не мог и догадываться. Тос'ун был дроу, причем мужчиной-дроу, а следовательно, его роль в этой жизни изо дня в день жестко ограничивалась повседневными проблемами выживания. Таким образом, его цели были не всегда четкими и основывались на элементарной необходимости, а вот ограничения оставались кристально ясными – стены, окружающие Дом, и пещера Мензоберранзана. На протяжении всей жизни Тос'ун ощущал пределы своих стремлений так же отчетливо, как потолок каменной пещеры Мензоберранзана.
Эти ограничения и послужили одной из причин, по которой он отрекся от своего Дома по пути к Мензоберранзану после сокрушительного поражения от воинов Боевого Топора из Мифрил Халла. Кроме того, что после такой катастрофы неизбежно должен был последовать хаос, да еще после гибели матроны Ивоннель Бэнр, Тос'ун понял, что его роль определена заранее и не зависит от каких бы то ни было перестановок, неизменно сопровождавших любые беспорядки. Возможно, ему суждено погибнуть в междоусобице между Домами – благородное происхождение увеличивало его цену в качестве трофея для вражеских воинов. А поскольку его мать не особенно о нем беспокоилась, Тос'уну суждено было оставаться на передовых рубежах любых сражений. И даже если бы он выжил, даже если бы Дом Баррисон Дель'Ар-мго воспользовался уязвимостью лишившегося матроны Дома Бэнр и достиг верхней ступени в иерархии Мензоберранзана, жизнь Тос'уна текла бы по-прежнему и надеяться на перемены не стоило.
Вот потому он воспользовался первой же возможностью и сбежал, хотя и не преследовал никаких определенных целей, не имел ни мечты, ни особых амбиций.
«Тогда почему я сбежал?» – размышлял Тос'ун, сидя под звездами.
Ты станешь королем, – посулил ему прозвучавший в голове голос, нарушив раздумья дроу.
Без единого слова, едва ли даже задумавшись, дроу вскочил с каменного трона и сделал несколько шагов по лужайке. Еще недавно здесь все было покрыто глубоким снегом, но теперь снег растаял, обнажив рыхлую вязкую землю. Остановившись неподалеку от трона, Тос'ун отстегнул пояс с мечом, положил его на землю, а потом вернулся в кресло и откинулся назад, позволив своим мыслям рассеяться по причудливым пятнам света и тени.
– Почему я бежал? – тихо произнес он. – Чего хочу? Он вспомнил о Каэрлик, Доннии и Ад'ноне – троице дроу, к которым присоединился после недельных бесцельных скитаний. Проведенное с ними время доставило ему немалое удовольствие. Он ощутил возбуждение от начала войны – чужой войны, и это понравилось ему больше всего. Это была остроумная и занимательная забава, но только до тех пор, пока свирепый король Обальд не вырвал горло у Каэрлик Суун Уэтт, а Тос'уну пришлось бежать, чтобы спасти свою жизнь.
Но и это возбуждение, и ощущение власти над судьбой целой армии орков, нескольких поселений людей и королевства дворфов не имело ничего общего с желаниями самого Тос'уна, он даже не представлял себе ничего подобного, пока сложившаяся ситуация не открыла перспективу перед ним и его тремя сообщниками.
В этот момент откровения, сидя под непривычным для жителя Подземья древесным пологом, он многое понял. Из Дома Баррисон Дель'Армго его вырвало не какое-то определенное желание. Он просто захотел избавиться от его границ, получить возможность мечтать, какая бы мечта ни посетила его голову. И Тос'ун, и остальная троица – даже Каэрлик, несмотря на ее поклонение Королеве Ллос, – бежали к свободе, и их бегство не имело других причин, кроме стремления отринуть жесткие рамки общества дроу.
Ирония последней мысли заставила Тос'уна выпрямиться и несколько раз удивленно моргнуть.
– Жесткие рамки общества дроу, – произнес он вслух, просто чтобы острее ощутить иронию.
Ведь общество дроу было густо опутано тенетами богини Ллос, Паучьей Королевы, демонической королевы хаоса.
– Значит, хаос контролируется, – сделал он вывод, сопровождая его язвительным смехом.
Но смех быстро оборвался, едва Тос'ун заметил в кустах какое-то движение.
Не отрывая взгляда от этой точки, он скатился с каменного кресла и тотчас твердо встал на ноги, пригнувшись за камнем. На фоне темных стволов деревьев появилась туманная фигура – силуэт громадной черной кошки.
Дроу прикинул путь до ближайшего к оставленному мечу камня и приготовился к броску, но пока остался на месте, не желая привлекать к себе внимание хищника.
Уже в следующее мгновение он выпрямился и моргнул – огромная кошка, едва появившись, стала уменьшаться, превратилась в темный туман и рассеялась без следа. На секунду Тос'ун задумался, не было ли видение плодом его собственного воображения, разыгравшегося в этом странном месте, под небом, к которому он так и не смог привыкнуть.
Как только он осознал истинную сущность зверя и вспомнил о его происхождении, Тос'ун выскочил из-за камня, рванулся вперед в кувырке через голову, подхватил меч и успел застегнуть пояс, еще даже не встав на ноги.
«Кошка Дзирта!» – безмолвно вскричал он.
Могу поклясться, это она! – раздался непрошеный и не требующий ответа вопль неугомонного меча. – Нам предстоит славная победа!
Тос'ун только поморщился от этой мысли.
«Во имя Ллос…» – бросил он мечу, вспоминая опасения Каэрлик относительно Дзирта До'Урдена.
Одна только мысль о схватке с отступником из Мензоберранзана приводила жрицу в ужас. Она не без причин опасалась, что несчастья, привлеченные Дзиртом на город дроу, были отголоском хаоса, столь угодного Королеве Ллос. А если учесть его неизменную удачу и почти сверхъестественное владение мечами, мысль о тайной благосклонности к нему Паучьей Королевы казалась не такой уж и абсурдной.
А Тос'ун, при всей его непочтительности, не мог не знать, что противодействие воле Ллос неизменно влечет за собой страшную гибель.
Меч получил доступ ко всем этим мыслям и некоторое время хранил несвойственное ему молчание. По правде сказать, Тос'уну казалось, что вокруг стало слишком тихо. Он напряженно вглядывался в сосны, где недавно увидел кошачий силуэт, и не отрывал ладоней от рукояти Хазид-Хи и второго меча, изготовленного мастерами-дроу. С каждой секундой он все глубже погружался в мрак. Его зрение, слух, обоняние – все чувства были обращены на ту точку, где исчезла громадная кошка, и он отчаянно пытался понять, куда она делась.
И когда сзади кто-то заговорил на языке дроу с превосходным произношением уроженца Мензоберранзана, он чуть не выпрыгнул из своих низких и мягких башмаков.
– Гвенвивар устала, и я отослал ее домой, отдыхать.
Тос'ун вихрем развернулся и рассек клинками воздух, как будто и впрямь ожидал, что этот дьявол Дзирт стоит прямо за его спиной.
Проклятый дроу находился на расстоянии нескольких шагов и держался довольно свободно – он не обнажил оружие, и ладони спокойно касались рукоятей мечей.
– Ты носишь великолепный меч, сын Дома Барри-сон Дель'Армго, – сказал Дзирт, кивнув на Хазид-Хи. – Это не работа дроу, но все же отличное оружие.
Тос'ун повернул руку, на мгновение перевел взгляд к мыслящему мечу, потом снова обратился к Дзирту:
– Я нашел его в ущелье…
– Под тем выступом, где я сражался с королем Обальдом, – закончил за него Дзирт, и Тос'ун кивнул.
– Ты пришел за ним? – спросил Тос'ун, и в его мозгу вспыхнули мысли Хазид-Хи, предвкушающего схватку.
Бросайся на него и изруби на куски! Я напьюсь крови Дзирта До'Урдена!
Дзирт заметил недовольное выражение лица Тос'уна и понял, что за гримасой кроется высказывание Хазид-Хи. Дзирт сам довольно долго владел этим назойливым мечом и понимал, что его самомнение не позволит остаться в стороне от любого разговора. Манера Тос'уна отвечать, словно он прислушивался к отзвуку собственного голоса, отражавшегося от каменной стены, выдавала постоянное вмешательство вездесущего Хазид-Хи.
– Я пришел взглянуть на возникшее любопытное явление, – ответил Дзирт. – На сына Баррисон Дель'Армго, живущего на поверхности в полном одиночестве.
– Как и ты сам.
– Едва ли, – посмеиваясь, сказал Дзирт. – Я не связываю с привычкой одиночества имя своего Дома, так же как и родственные отношения с Домом матроны Малис.
– Я тоже порвал со своим Домом, – настаивал Тос'ун, все так же оставаясь напряженным.
Дзирт не собирался спорить по этому поводу, поскольку это было похоже на правду. Однако причины, побудившие Тос'уна порвать с влиятельным и могущественным Домом, могли быть какими угодно и не подтверждали его невиновность.
– Значит, сменил службу Верховной Матери на службу королю, – заметил Дзирт. – По-видимому, это касается нас обоих.
Какой бы ответ ни приготовил Тос'ун, он его не высказал, а наклонил голову набок, словно прислушиваясь. Дзирт не скрывал многозначительной усмешки.
– Я не служу ни одному из королей, – решительно заявил Тос'ун с бесспорной убежденностью в голосе, что исключало вмешательство нахального меча.
– Обальд именует себя королем.
Тос'ун покачал головой, и его губы скривила усмешка.
– Ты отрицаешь собственное участие в заговоре, заставившем Обальда двинуть свои силы на юг? – спросил Дзирт. – Я ведь успел поговорить на эту тему с твоими погибшими компаньонами. Или ты не признаешь своего партнерства с той парой, которую я убил? Вспомни, я видел, что перед моим поединком с Обальдом ты стоял рядом со жрицей.
– А куда мне, бездомному отступнику, было деваться? – воскликнул Тос'ун. – Я наткнулся на эту троицу во время скитаний. Я был одинок, без всякой надежды, и они предоставили мне убежище, так что я не смог отказаться. Мы не нападали на твоих дворфов, равно как и на людские поселения.
– Вы подтолкнули Обальда и навлекли несчастья на всю эту землю.
– Обальд без всяких толчков с нашей стороны – вернее, со стороны этих троих, поскольку я тогда еще не был с ними, – спустился на юг со своими тысячами.
– Ничего другого ты и не мог сказать.
– А я так и говорю. Я не служу королю орков, и я бы убил его, если бы представился такой шанс.
– Ничего другого ты и не мог сказать.
– Я видел, как он разорвал шею Каэрлик Суун Уэтт! – заорал Тос'ун.
– А я убил двух других твоих друзей, – быстро напомнил ему Дзирт. – Выходит, ты бы и меня убил, если бы представился шанс.
Эти слова заставили Тос'уна замолчать, но только на миг.
– Не совсем так, – ответил он.
И сразу же поморщился от очередного окрика Хазид-Хи:
Не позволяй ему первым нанести удар! Меч не прекращал попыток заставить Тос'уна ринуться вперед и обезглавить Дзирта, но дроу продолжил:
– Ни у Обальда, ни у вонючих орков нет чести. Это просто иблиты.
И опять Дзирт почувствовал, что Хазид-Хи подталкивает Тос'уна. Он сделал небольшой шаг вперед и слегка повернулся вправо, так как Хазид-Хи был в правой руке.
– Может, ты и прав в своих оценках, – ответил Дзирт. – Но и в твоих друзьях я не обнаружил особого благородства, перед тем как их убить.
Он почти ожидал, что эти слова вызовут нападение, и осторожно сжал рукояти своих мечей, но Тос'ун не двинулся с места.
Он просто стоял и дрожал, ведя внутреннюю борьбу с кровожадным мечом, как подозревал Дзирт.
– Орки опять предприняли атаку, – заметил Дзирт изменившимся тоном, вспомнив о гибели Инновиндиль. – Они напали на Лунный Лес, потом на дворфов.
– Это давняя вражда, – отмахнулся Тос'ун, словно новости его ничуть не удивили и он ничего другого не ожидал.
– Их подталкивают те, кто наслаждается хаосом, вернее, служит королеве демонов, стремящейся весь мир погрузить в хаос.
– Нет, – спокойно ответил Тос'ун. – Нет, если все это ты говоришь обо мне.
– А в этих местах есть другие дроу?
– Нет и нет, – настаивал Тос'ун.
– Ничего другого ты не можешь сказать.
– Я сражался рядом с эльфами из Лунного Леса.
– Почему бы и нет. Помогая силам хаоса? Я сомневаюсь, чтобы ты желал успеха какой-нибудь из сторон, если это не согласуется с намерениями самого Тос'уна.
Дроу упрямо покачал головой.
– А в Лунном Лесу, – продолжал Дзирт, – нападение орков было слишком хорошо продумано и отличалось согласованностью, чего невозможно было ожидать от банды тупоумных отродий – гоблинов.
Едва прозвучали последние слова, как в руках Дзирта сверкнули мечи, словно материализовались из воздуха, такими быстрыми и плавными были его движения. Он снова немного повернулся, напоминая себе, что Тос'ун был воином-дроу и учился в Милли-Магтире, скорее всего, под руководством легендарного Утегенталя. Воины Дома Баррисон Дель'Армго славились своей свирепостью и прямыми атаками. Тос'ун был опасным противником, и Дзирт ни на минуту не забывал, что за меч у него в руке.
Дзирт качнулся вправо, стараясь вынудить Тос'уна использовать Хазид-Хи для коротких ударов. Этот меч обладал такой мощью, что при хорошем размахе, вероятно, мог разрубить один из клинков Дзирта.
– Среди орков появился новый генерал, очень хитрый и изобретательный,– ответил Тос'ун, хотя его лицо подергивалось при каждом слове.
Дзирт догадался, что дроу спорит с навязчивыми призывами меча. Такое очевидное подтверждение внутренней борьбы вызвало у Дзирта сомнения. Если предположения Дзирта верны, зачем этому дроу спорить с кровожадным мечом? Но эта мысль даже не успела до конца оформиться, как Дзирт снова вспомнил об Инновиндиль, и его лицо стало мрачнее тучи. Он взмахнул мечами, испытывая острое желание отомстить за погибшего друга.
– Такой же хитрый, как воин, воспитанный в Милли-Магтире? – спросил он. – Такой же изобретательный, как уроженец Мензоберранзана? И ненавидит эльфов так же сильно, как их ненавидят дроу?
На все обвинения Тос'ун только качал головой.
– Я дрался рядом с эльфами, – повторил он.
– А потом обманул их и бежал – бежал, выведав их тактику.
– Я никого не убил уходя, хотя мог бы…
– Ты для этого слишком хитер, – перебил его Дзирт.– Ничего другого от сына Дома Баррисон Дель'Армго я и не ожидал. Ты знал, что, убив кого-то из них, выдашь свое предательство и эльфы будут ожидать нападения.
– Это не так, – настаивал Тос'ун, беспомощно качая головой. – Никто…
Он замолчал и поморщился, так как в его мысли опять вмешался Хазид-Хи:
Он отнимет у тебя меч своей подружки! А без меня твоя ложь не выдержит испытания эльфийских жрецов. Они узнают все, что у тебя на душе.
Тос'ун обнаружил, что ему трудно дышать. Он угодил в ловушку, какой не мог себе даже представить. Он столкнулся с врагом, которого не мог победить. И не мог от него убежать, как Дзирт убежал от Обальда.
Убей его! С моей помощью твоя рука не дрогнет, и Дзирт будет побежден. Принеси его голову Обальду!
– Нет! – вслух закричал Тос'ун, испытывая столь сильное отвращение к королю орков, что его эмоции дошли до меча.
Дзирт понимающе улыбнулся.
Тогда доставь его голову в Мензоберранзан, – предложил меч, но разум Тос'уна вновь воспротивился, поскольку он не хотел возвращаться в город дроу и бродить по опасным тоннелям Подземья.
Но запас аргументов у меча не иссякал: Предложи Дзирту дружбу Мензоберранзана. Он даст тебе воинов, чтобы они охраняли тебя в городе, а там ты предашь их и займешь свое место как герой Мензоберранзана.
Тос'ун крепче сжал рукояти обоих мечей и задумался над предложением Хазид-Хи относительно Дзирта. Раньше чем Хазид-Хи снова начал с ним спорить, он успел прийти к собственному заключению. Предположение Каэрлик о благосклонности Ллос к Дзирту всегда вызывало у него подозрения и казалось абсурдным, а этот стоящий перед ним воин представлял бесспорно реальную угрозу.
А Дзирт все так же наблюдал за ним и угадывал большую часть страхов и эмоций, пронизывающих мысли Тос'уна, так что, когда сын Дома Баррисон Дель'Ар-мго бросился в атаку, мечи легко и быстро поднялись и скрестились перед Дзиртом.