Июль 1957 года. Жара сменилась проливными дожди. Очередная гроза с грохотом и молнией пронеслась над деревней, загоняя людей и животных в укрытия. Всё стихло.
Выглянуло солнце. Никита, деревенский парень двадцати трёх лет, распахнул ставни и выглянул в окно, высунув не только голову с сырыми волосами, но и плечи. Огромная, в полнеба радуга повисла над мокрыми макушки деревьев. Влажная прохлада наполняет грудь чистым, пьянящим нектаром, так, что кружится голова. Жмурился от удовольствия.
Он уже почти два года, как пришёл из армии. Работает на льнозаводе и слывёт одним из самых завидных женихов в округе. А значить, гулять, гулять и выбирать невест.
Засунул голову обратно и отошёл от окна. Приглаживает растрёпанную густую шевелюру каштановых волос. Хитро улыбаясь, и быстро потирая ладони, думает: «Ну, погода наладилась, значит всё идёт по плану. Сегодня в клубе картина «Весна на Заречной улице», потом танцы. С Венькой и Володькой встречаемся у чайной в семь, махнём по рюмочке для куража и на встречу к девчатам».
Быстро оглянулся на ходики на стене, ойкнул. «Ух, ты! Уже полседьмого, а я не переоделся с работы. Весь вымок, как цуцик», - ворчит он, снимая мокрую рубаху, майку и штаны. Оглядывается, куда положить одежду. Бросил всё на лавку у печки. Стоя в одних чёрных сатиновых трусах босиком, на мгновение задумался, подняв указательный палец правой руки вверх. «О!» торжественно провозгласил, довольный своим решением.
Подбежал к столу, откинул салфетку. Ужин, оставленный матерью, состоял из: куска отварной свинины хороших размеров, белого каравая, четырёх варёных и уже очищенных яиц, картошки в мундире, мясистого пучка зелёного лука, сметаны в миске и трёхлитровой крынки с молоком. Поводя пальцем, как указкой, определяется с выбором. Про щи, что стоят в печи, он, конечно же, не вспомнил. Да и некогда, торопится.
Налил из крынки молока в стакан. Отломил одной рукой от каравая большой ломоть и тут же половину куска забил себе в рот. Выпучил глаза давясь. Проталкивая хлеб молоком торопливо, жадно запил, переминаясь с ноги на ногу. Почесывая одной ногой другую, отгоняя муху. Наконец проглотил. И свободно вздохнул.
Через открытые настежь окна повеяло ветерком. Занавески на окнах взлетели, и печально опустились, как, привязанная за лапку птица. С улицы донеслись лиричные отзвуки местной гармошки и смех девчат. Оглянулся в их сторону, потом глянул на часы.
Забил остаток хлеба в рот и влил туда же молоко. Поперхнулся. Зажмурился, и с усилием проталкивая в себя, всё проглотил.
Подбежал к огромному сундуку. Поднял тяжёлую крышку. Тряпки веером полетели через правое плечо: на кровать, что стоит у него за спиной, на пол, на стул и даже зацепившись, повисли у него на голове. Сдёрнул. Разглядел – панталоны. Осмотрел всё, что выпорхнуло из сундука. Нашёл, что искал. Отложил на кровать. Остальное сгрёб, и так охапкой затолкал обратно в сундук. Встряхнул, расправляя свёрнутые трубочкой, брюки. Надел их, прыгая то на одной, то на другой ноге. Застёгивая ширинку, взглянул на стол.
Решил продолжить ужин. Отрезал широкий ломоть мяса, положил его на хлеб. Свернул перья лука вчетверо, обмакнул в соль. Широко открыл рот, замер. Пододвинул ногой стул, сел. Так поочерёдно кусая то бутерброд, то лук продолжил ужин. Устал. Закрыл глаза, запрокинув голову, наслаждаясь моментом.
- Кит! Ну, мы чё идём? Да ты спишь что ли? – заревела басом белобрысая физиономия, просовываясь в окно.
Парень за столом вздрогнул. Поперхнулся и замахал на приятеля обеими руками.
Прожевал, и морщась констатировал:
- Идём! Видишь, собираюсь…- показал на себя и одежду, брошенную на кровати.
- Я, что не вижу, как ты рот набил. Жлоб, другу предложить не хочешь? – шутит приятель, исчезнув из окна и моментально появившись на пороге. Сбросил грязные ботинки, сел за стол.
Вениамин - закадычный друг и одноклассник Никиты. Худой, сутулый, белобрысый.
- А твоих, что нет? – спросил гость, дожёвывая, быстро закинутые в рот яйца и посыпанные солью прямо туда же. Осмотрел стол. Сморщился. Постучал кулаком себе в грудь. – Я бы супчика похлебал… Фу, чуть не подавился. У тебя нет?
- В райцентр уехали за новым корсетом для матери, - грустно вздохнул и продолжил, - Всё болеет и болеет... Завтра должно быть вернутся.
Гость сочувственно мотнул головой и энергично зажевал.
- Ох, я и забыл! – вскрикнул и метнулся к печи Никита, заглянул, - Там щи, маманя оставила. Ешь! Сам доставай, я одеваюсь… - торопливо натягивал майку.
Веня, озирается, в поисках, куда бы налить суп, многозначительно замычал: «М-м-м-м-… э-э-э… А, куда, во что?». Затем ритмично замахал рукой, имитируя черпанье ложкой. Товарищ ткнул пальцем на полотенце на столе, которым была прикрыта посуда.
Пытаясь одеть чистую рубаху, Никита застрял головой в застёгнутом вороте. Громко чертыхаясь зовёт на помощь:
- Э, ты где? Помоги… Там пуговицы надо расстегнуть…
Минька (Вениамин) захохотал. Дожёвывая последний кусок, вытер руки о салфетку на столе, подошёл помочь.
За окном раздался свист хлыста, топот и мычание коров.
Заправляя рубаху в штаны, опомнился: «Корову побегу заведу во двор, да крикну Анне пусть подоит. Маманя с батей у тётки ночуют».
Потом, обращаясь к приятелю, продолжил:
- А ты пока беги за билетами скорее, а то картина новая - народу будет много. Я тут закончу и одна нога здесь – другая там.
На том и порешили. Оба выскочили вон.
Никита вернулся и моментально подбежал к рукомойнику. Быстро сполоснул руки и умылся. Вытирая полотенцем лицо, подошёл к зеркалу. Оглядел себя. Заправил рубашку в брюки, застегнул воротник.
Ветер тихонько открыл окно за спиной. Парень осторожно повернулся, наблюдая странную картину. Яркий луч пронзил всю комнату, и показалось нечто.
Свет становится всё ярче и ярче. В открытое окно медленно плывёт небольшой белый шар. Он светил так ярко, что ослепляет, словно огромный прожектор направили прямо в глаза.
«Что за чёрт?» удивился парень и разглядывает свечение, жмурясь и прикрывая глаза рукой. Шар сияет, как солнце. Солнце прямо здесь в комнате.
«Это же, наверное, шаровая молния» предполагает он. «Ой, она меня сейчас убьёт...» пугается и бледнеет. «Её ветром занесло, а сквозняк тянет прямо на меня. Надо задержать дыхание и не дышать» замер, прикрыв ладонью рот и выпучив от напряжения глаза. «Нет, она меня точно убьёт!» с ужасом думает, пытаясь взять себя в руки и вспомнить всё о шаровой молнии.
Шар начал крутиться, набирая скорость, так, что Никиту ветром вдавило в стену. Перед его глазами открылась странная картина, словно кино.
По берегу реки идёт пара: мужик и молодая женщина. Никита сразу узнал их. Это супруги Смирновы Серафим и Анна. Они о чём-то разговаривают. Прислушивается.
- Ань, я окупнусь в речке, - останавливается и скидывает рубаху, - Очень жарко, я работал… Вон, весь потный.
- Симушка, не надо, - беспокоится жена, - Ильин день прошёл. Не купаются уже. Дома баньку стопим и помоешься. А?
- Анюшк, я быстренько, погоди тут, - скидывает штаны и остаётся в кальсонах, - Посиди пока.
Серафим разбегается и падает в воду. Все знают, какой он хороший пловец и рыбак. Анна знает, но беспокоится, и на душе тревожно. Дома ждут двойняшки Коля и Марина со старухой матерью. Муж валил лес под строительство дома. Получил разрешение у председателя, ему выделили участок, где он и работает. Села, смотрит, как муж плещется. Поплыл глубже. Ныряет.
Напряжённо вглядывается. Мужа нет. Вскочила. Подбежала к самой воде. «Эх, жаль плавать не умею» - сердится она, - «Я бы его за уши вытащила, чтобы нервы не мотал». Мужа нет. Затаив дыхание и сложив руки перед лицом, молится. Вынырнул. Брызги разлетелись веером. Снова ныряет. «Да, что он себе выдумал?» - окончательно разозлилась она, - «Домой пора, а он купанье удумал». Присмотрелась. Круги на воде. Сердце сжалось в комок.
- Симушка! – кричит она, - Сима! Милый выходи! Сил нет ждать, дети дома. Выходи!
Вынырнув, Серафим кричит жене:
- Ання беги к мужикам за подмогой, тону! – снова ушёл под воду.
- Чё? Чё такое? – не поняла жена, - Симка!
Она бросилась в воду. Стоит по пояс в соде. Знает, что плавать не умеет, но бросить мужа, нет сил. Сорвала платок с головы, машет им и кричит.
- Сима! Сима! – рыдает она, - Только выплыви. Только выплыви. Не бросай меня!
Муж выныривает.
- Аня беги! – захлёбываясь кричит муж, - Судорогой свело ногу. Беги!
Он снова погружается в воду с головой. Жена бьётся в истерике и мокрая по пояс в воде ждёт мужа. Снова выныривает Серафим.
- Не смей лесть в воду! – задыхаясь, кричит он, - О детях подумай! Анна бе…
Река проглотила его и круги на воде медленно успокоились.
Никиту бросило в холодный пот, от увиденного. Голос в голове спокойно произнёс:
- Ты будешь видеть будущее других людей, и предсказывать им… - начал голос, но его прервали.
- Да, нафига мне такие видения! Нет! – замотал головой Никита, - Нет! Я сказал…
- Ну, как хочешь, - согласился голос в голове, - Твой выбор! Теперь ты будешь видеть во сне будущее и не сможешь никого спасти и предупредить.
Шар исчез в раскрытом окне. Никита облегчённо выдохнул. В ушах звон, дрожь в ногах и слабость, как будто отработал подряд две смены. Навалившись спиной, медленно сполз на пол. Тяжело дышит. Перед глазами темно. «Наверно после яркого света глаза не привыкли» - успокоил он себя.
Свист и смех за окном заставили его с усилие приподняться и подойти к окну. «Я ещё не собрался. Венька, вот шустрый неужели уже купил билеты. Как он всё успел за пять минут? Странно… Ну и ждал бы у клуба. Вот неугомонный».
Выглянул и не понял. На небе горят яркие звёзды. «Чёрт, да что происходит? Откуда звезды в семь вечера?»
Ставни с шумом распахнулись. От испуга, кто-то ойкнул за оградой. Никита прищурился, вглядываясь в прохожих.
- Кит, это ты? – удивлённо спросил Вениамин, приглядываясь к фигуре в окне – Ты, что дома был? Хы! А мы тебя обыскались с девочками.
Девушки переглянулись и разочарованно пожали плечами.
- Да, - не понял вопрос Никита, -А где я должен быть? Я сейчас, сейчас идём в кино.
- Какое кино, Кит. Ты что. Уже и танцы закончились.
- Как? Который час. Я же всего на пять минут задержался, Минька, ты шутишь?
- Он, что головой ударился или не проснулся ещё? – Володя Каргин хихикает показывая пальцем у виска.
Никита смотрит на ходики на стене. Сомневается. Подходит в плотную и замирает. На часах без пятнадцати полночь.
«Как такое может быть?» поражён Никита и с грохотом падает в обморок.
- Погодите, я заскочу к нему. Что-то он меня пугает, - говорит Веня и бежит к другу.
- Может, случилось что? – интересуется одна из девушек.
Венька вошёл в тёмную комнату и не сразу разглядел хозяина, что сидит на полу, обхватив руками голову и что-то бормоча себе под нос.
- Никит, ты чего? – дотрагивается Веня легонько до его плеча.
Тот вздрагивает и задумчиво смотрит. Испуганно озирается по сторонам, хватает друга за руку и торопливо шепчет:
- Я кажется с ума сошёл.
- Венька, ну что с ним, жив? – донеслось из-за окна с заметной издёвкой.
Минька криво усмехается и принюхивается к другу, не выпил ли тот. Вроде нет. Но вид конечно странный.
- Минька, веришь мне, я на пять минут отвлёкся, а прошло часов пять. Как такое может быть?
Веня с сочувствием пожал плечами и с любопытством смотрел на друга.
- Может задремал и … Проспал…
- Стоя что ли? – сердится Никита, - Я такое видел! Такое, ты не поверишь...
Оба жмут плечами. Никита рассказывает, что с ним произошло. Все мельчайшие подробности. Даже описывает какой платок был на голове у Анны.
- Извини, Кит, но это бред какой-то, - хмурится Венька и мотает головой, - Не сердись, но этого не может быть…
Не успел Минька закончить фразу, как раздался женский душераздирающий крик. Крик напоминал рёв раненого зверя. Все вздрогнули и бросились на улицу.
Мимо пробежали трое мужиков. Следом возбуждённо махая руками и причитая семенили две пожилые женщины.
- Горе! Горе-то какое, - причитает одна.
- Утоп. Молодой мужик ещё. Двоих близняшек на вдову оставил, - продолжает другая.
- А она-то чего? – спрашивает первая.
- Чего она могла… Плавать не умеет… - вздыхает и объясняет вторая, - Кричала и бегала по берегу пока мужик тонул.
- Ох, ты батюшки, - вытирает концом платка слёзы и охает, - На глазах у бабы утоп.
Парни переглянулись.
- Симка лучший пловец, - возмутился Венька, - Этого не может быть! Ошибка какая-то.
- Я видел, как он тонул, - спорит Никита, - У него судорогой свело левую ногу. Он долго барахтался, пытаясь выплыть, но бесполезно.
***
Такой страшный дар подарила Никите шаровая молния. А может и не молния…
Другие мои рассказы: