Они сшиблись у подножия трона, залу наполнил лязг стали, заметался, поднимаясь к куполу и резонируя с зелёным стеклом. Гаспар орудует шпагой сцепив зубы, воздух истошно свистит за клинком, и словно бы разрезается. Орландо, смеясь, уклоняется, с издевательской небрежностью. Скьявона блокирует особо опасные удары и вспарывает воздух в опасной близости от лица. Во все стороны разлетаются рои искр, а острия клинков наливаются пурпуром. Папа привстал на троне, глядя на бой расширенными глазами и вздрагивая, от особо мощных ударов. Красное пятно на груди расширяется, вытягивается к животу.
Лоб Гаспара влажно блестит, крупные капли пота оббегают брови и скатываются по вискам. Камзол порезан в лоскуты, левый рукав оторвался в плече. Орландо движется плавно, торс блестит от пота, словно смазанный маслом. Пресс очерчивает живот, жилы на руках набухли переполненные кровью, нагнетаемой в мышцы с чудовищной силой.
Шпага с опаздывающим свистом пронеслась рядом с ухом, срезав длинную прядь. Гаспар закусил губу, быстро отступил, дёргая глазами, словно ища выход из поединка. Уголки губ дрогнули и приподнялись. Несмотря на мастерство, лезвие скьявоны покрыто зарубинами, ещё немного и можно брёвна пилить. Достаточно перерубить клинок и тогда парня ничто не спасёт!
Первый клинок Ватикана отшатнулся, распахнул рот, раскалённое острие скьявоны пронеслось меж челюстей. Чиркнуло по уголку рта, в ноздри шибануло горелым мясом. Гаспар взвыл, заблокировал основанием шпаги новый удар, вскинул руку отбрасывая клинок. Шагнул навстречу и в сторону, поворачиваясь и нанося косой удар снизу вверх, усиленный в несколько раз инерцией тела. Шпага взрезала пустоту. Гаспар развернулся, становясь в защитную стойку...
Запястье взорвалось болью, командующий гвардией беззвучно распахнул рот. Недоумённо опустил взгляд на обрубок руки, шпага с ладонью на рукояти, загремела по мраморному полу.
— Ой, — выдохнул Орландо, покачивая скьявоной, — а что случилось? Ай ай, какая незадача, но ты, наверное, руку отрастишь, как ящерица хвост?
— Сволочь... — Просипел Гаспар, выхватил левой рукой кинжал.
Скьявона опередила и длиннорукий рухнул на колени, завывая от боли и глядя на обрубки. Поднял взгляд на приближающегося парня и успел увидеть смазанный росчерк. Шею полоснуло болью и мир завертелся, стремительно темнея...
Орландо отклонился от фонтана крови, с брезгливостью пнул в плечо. Голова откатился от тела, раскрывая рот и оставляя на мраморе широкий красный след. Туловище качнулось, начало подниматься, протягивая к парню обрубки и рухнуло плашмя, подёргивая левой ногой.
— Ну, что? — Прорычал Орландо, глядя в стекленеющие глаза. — Это ты зарастишь?!
Шумно выдохнул и медленно повернулся к Папе. Понтифик восседает на троне, положив руки на подлокотники и задумчиво взирая на тело первого помощника. Орландо отпихнул шпагу с дороги, двинулся к наместнику Бога на земле.
— Может повторишь, что там он должен был со мной сделать?
— Неожиданный результат. — Сказал понтифик, ни к кому, не обращаясь и потирая подбородок. Поднял взгляд к стеклянному куполу и добавил, пожимая плечами. — Однако, на всё воля Господа.
— Какие возвышенные последние слова. — Процедил Орландо, подходя ближе и примериваясь куда ударить.
Остановился, глядя за спинку трона на красную штору, бровь поползла на середину лба. За плотной тканью нарастают мерные хлопки ладоней и шаги, перемежающиеся со звоном разбивающегося стекла. Штора откинулась и перед троном, аплодируя, остановился тощий мужчина. Голый по пояс, с красными точками по телу, в груди торчит стеклянная трубка, полная крови. Волосы у незнакомца белые, скрывают лицо и опускаются до плеч. На поясе висит спада де лато, прямой меч с удлинённой гардой и «корзинкой» проволоки, закрывающей не заточенную часть клинка у рукояти.
— Ах, — хрипло протянул незнакомец, откидывая волосы с лица, — я впечатлён, Дино! Мой отец очень умелый фехтовальщик, усиленный кровью Бога! Однако, он и близко не гений, как я или ты, Орландо, сын Сантьяго, бастард бастарда из рода Алариха! Прапраправнук Аттилы, Бича Божьего. Воистину, впечатляющая, хоть и нелегитимная, родословная. Под стать мастерству фехтовальщика.
Этот голос...
Орландо попятился, пока не встал в лужу крови. Сердце крошит рёбра, сотрясает тело крупной дрожью, в горле застрял колючий ком. Парень натужно сглотнул и прошептал, протягивая руку:
— С-серкано?