Иногда стремление учеников получить медали изрядно отравляет жизнь их учителям...
Дорогие читатели!
Ниже вы можете прочесть записки учителя. В 1995 году, едва мне исполнилось 18, я пришла работать учителем в одну из московских школ. Да-да, в 90-е такое было возможно. Эти записки о том времени. Главная героиня - образ собирательный. Это не только я, но мои любимые коллеги.
Глава десятая (продолжение)
Встретив в коридоре их математика Михаила Юрьевича, АлиСанна спросила:
- Миш, скажи мне, а вам действительно так нужен был новый математик? Вы что, не справлялись?
- Ты имеешь в виду, без этой новенькой, Кузякиной, мамы твоей Алисы Никоненко? – уточнил Михаил Юрьевич.
- Именно.
- Справлялись, - пожал тот плечами, - да ей и дали-то всего один класс.
- Как один? – изумилась АлиСанна.
- Да, всего один. Мы так и не поняли, для чего это нужно было.
- Зато я, кажется, поняла.
- Ты про то, что её дочь идёт на медаль? – Михаил Юрьевич взял АлиСанну за локоть и завёл в свой кабинет, плотно притворив дверь.
- Угу, - АлиСанне становилось всё тоскливее и тоскливее. Она отошла к окну и уставилась на стройку. В соседнем дворе возводили ещё одну школу.
- Тогда вообще бред какой-то. Я бы понял, если бы у нас катастрофически не хватало учителей математики, и наша Цесаркина заманила к нам Кузякину на сумасшедшую нагрузку, пообещав той взамен сделать медаль её дочке.
- Да, ты прав. Но тогда, может, наша Цесаркина с Кузякиной старые подруги?
- Может, и так. Или Кузякина Цесаркиной банально заплатила.
- Обычный учитель?
- Обычный учитель не стал бы и работать только с одним классом. На эти копейки и недели не проживёшь, да ещё имея дочь-выпускницу. Алиса эта хорошо одевается? А то я в современной девичьей одежде ничегошеньки не понимаю.
- Хорошо, даже очень, - кивнула АлиСанна, - и сама Кузякина тоже.
- И она, кстати, не Никоненко, как дочь.
- Ну, она могла после развода вернуть свою девичью фамилию.
- Да, или выйти замуж ещё раз и взять фамилию мужа.
- И о чём нам это должно говорить? – задумчиво протянула АлиСанна.
- Как минимум, о том, что Кузякина вполне может быть замужем за небедным человеком.
- И тогда она могла заплатить Цесаркиной за медаль… - Сказав это, АлиСанна передёрнула плечами и страдальчески сморщилась:
- Какая гадость.
- Согласен. Но делать-то нечего. Если только уволиться.
- Я уволиться не могу. У меня дети, которых я должна довести до конца. Зато я могу испортить им всю игру и поставить по своим предметам Алисе реальные оценки. Так сказать, что заработает.
- Ну, во-первых, ты ведёшь всего два предмета. А с двумя четвёрками она вполне может получить «серебро». Или ты ей хочешь "тройбанов" наставить?
- "Тройбанов" не получится. У неё вполне твёрдые знания. Без блеска, но на четвёрки. Просто Алиса на фоне Ники Сметаниной сильно проигрывает. Но "тройбаны" – нет, не выйдет.
- Ну, вот. Видишь? Ты четвёрки выведешь, другие не станут.
- А ты, Миш? У тебя ведь тоже два предмета. Не поддержишь? И Наталья Борисовна согласится. Она человек принципиальный.
- Алис, извини, я ей четвёрки ставить не буду. Мне Цесаркина даёт возможность подработать, платит за инженера, хотя у нас компьютеры новые и их обслуживать практически не приходится. Да ещё и на репетиторство в стенах школы глаза закрывает. А у меня сейчас мама болеет, и деньги нужны.
- Понятно, - вздохнула АлиСанна. Она и вправду поняла его.
- Да и ты, Алис, о своих детях подумай. Если ты сейчас заартачишься, Цесаркина запросто им аттестаты попортит. И что? Оно тебе надо? Ведь Никоненко твоя не двоечница, в конце концов. Ну, пусть и не блистает, но медаль иногда зарабатывают не светлой головой, а совсем другим местом.
- Что не примут через голову, примут через зад? – вспомнила АлиСанна присказку своего обожаемого первого завуча Олега Дмитриевича Люблинского и улыбнулась.
Михаил Юрьевич, который тоже успел поработать с Люблинским, хотя и меньше АлиСанны, тоже вспомнил и тоже улыбнулся:
- Именно. Ведь она не полная дура, эта Никоненко?
- Нет, не полная. Просто скучная до невозможности.
- Ну, это ты, мать, зажралась. У нас школа, а не цирк. Здесь не веселье, а труд.
- Вот именно. У нас школа, а не трамвайное депо. У нас должен быть полёт мысли, фантазии, а не езда по рельсам, - не согласилась АлиСанна и грустно добавила: - Но я тебя поняла. Спасибо, Миш.
- Да не на чем, - пожал тот плечами тоже грустно и несколько виновато. – Всё бывает. Ты ничего плохого не сделаешь. Будем считать, что и у нас действует презумпция невиновности. Может, эта Алиса на самом деле умнейшая девчонка, просто стесняется или не раскрылась ещё. Некоторым для этого требуется время. И довольно продолжительное.
- Может, и так, - АлиСанна в очередной раз вздохнула и махнула рукой:
- Ладно, пошла я.
- Ты куда?
- Помогать получать медаль одной малосимпатичной барышне.
На этом месте я пока прервусь и напишу:
Продолжение следует.
Потому что до конца учебного года ещё пять месяцев, и за это время много что успеет произойти.