Неопубликованная история.Трижды рожденный.Третий круг ада и возвращение в родные просторы. Часть36.

В 1941 году его вновь подхватило бурное тюремное течение. В который раз, преследуемый неусыпными органами НКВД, степняк испытывал превратности взбеленившейся судьбы. Она глумилась над ним, а он не сдавался, она гнула его, а он не ломался и держался до последних своих сил. Просветы в жизни, но где они и каковы? Глаза слободчанина сразу дымились отчаянием. Конечно, эти короткие радостные мгновения были, как сполохи молнии, мелькнули и их нет...Просветы, значит свобода, а она у него в виде узких белых щелочек. Зато лагерная жизнь - широкая, почти непрерывная черная полоса. Казачий Новочеркасск тоже ничего доброго Кравченко не дал. Ему, постоянному тюремному инвентарю, в этом городе традиционно насунули еще шесть лет. И снова нары. Сибирь, лагерь, изнурительный физический труд с постоянно тяжелыми думами. Людям от них никогда не избавиться, сколько человек живет на земле, столько мысли и донимают его. Особенно нелегко думенковец терзался перед освобождением, когда истекал его, увы третий, самый мучительный срок заключения. Высокий, худой, немного сгорбленный, в старых сапогах и расстегнутой тужурке, из под которой виднелась ситцевая косоворотка, он уединенный на улице, в такт мыслям сурово сдвигал брови и покачивал головою. А в темном небе в это время вспыхнув, невесть куда покатилась звезда. Кравченко поднял кверху грустные глаза и долго смотрел в высь. Наверное от этой глубины, мягкой темноты звездной бесконечности, ему стало легче. Минуты проведенные в одиночестве на время внесли в сердце желанную умиротворенность. Легко и свободно вздохнув полной грудью, Сергей вернулся в опостылый барак. Интенданту исполнилось 57 лет. Окончательно и твердо, Кравченко заключил - в городе счастья не искать и туда никогда не возвращаться. Из Сибири, прямой дорогой он направился в слободу Большая Мартыновка. Поехал в место, где провел босоногое детство, где прошли его годы золотой юности. Но кто его там ждал? Семьи нет и не было. Самые близкие родственники - тетки, за время пока племянник "исправлялся" в учреждениях ГПУ НКВД, вымерли. А кто, пусть ненадолго, все же привечал кавалериста? Да все те же, оставшиеся на родине знакомые и помнившие его добрые соседи. Хлопоты заботливых земляков, связанные с трудоустройством Сергея в качестве чабана, увенчались успехом. С 1947 года Кравченко проживал на овцеводческой точке Зимовниковского района. Нехитрое занятие водить отару на вольном просторе доставляло удовольствие и сеяло радость. Он прикипел к работе душой - сказалась крестьянская любовь к животным. С недавних пор, мартыновец не помышлял о привлекательных своим видом городах с электричеством и асфальтом. Степняк рассуждал так, судя по всему, ступать по твердым дорогам удел других людей. Попытки найти там свое счастье всякий раз оборачивались драматическими последствиями, в чем собственно говоря, думенковец винил только себя. Оставь он Ростов с Новочеркасском после судебных процессов, все сложилось бы иначе. Подстерегавшие его испытания наверняка бы обошли стороной, а страдания, не проявились. Однако судьбу не провести, все произошло так, как и должно было случиться. Каков же итог, чего достиг первоконник, что он имел спустя многие десятилетия? Вконец подорванное здоровье и полную жизненную неустроенность. Проведенные в местах лишения свободы 23 года для Сергея Кравченко бесследно не прошли. Ему словно на роду было указано, всю жизнь маяться одному. Вздыхая, он почесал свой давно не бритый подбородок. Думал. Как в сущности коротка и бедна человеческая жизнь. Давно ли он был мальцом, а теперь старик... На ум пришел фрагмент из раннего детства, когда заглянувшая к ним во двор цыганка, увидав Сергея , выдала матери неприятную фразу, вроде как пощечину влепила. Твой сын жизнь свою проведет в казенном доме. Цыганские предсказания матери не понравились, немолодая женщина, она знала, что это могло значить. С тех пор, родительница избегала посетительниц сербиянок и в дом никогда не пускала. Давным - давно, Кравченко услышал эти слова, а теперь неожиданно вспомнив, грустно тому улыбнулся. А ведь правду тогда ведьма сказала...