***
Когда закончится морок жары и месяц вызреет в шар,
Когда закончатся рифмы к названию этого месяца,
Я напишу ещё двадцать страниц, как стремилась к тебе душа,
И как её обманули легко, приговаривая, – перебесится.
Смотри, я перебесилась сто раз, отбросила хвост и отгрызла десяток лап,
Я обманула охотников, псов, зеркала, огни инквизиции.
Я говорила, играла, пела и танцевала, шила и вышивала, пряла, ткала.
Чтобы не вспоминать тебя и не дописывать до конца, до двадцать первой страницы.
Но что-то вышло из строя, и треснул фонарь в груди,
И разлетелись осколки по свету, а я потеряла привычный вид.
И вот мне слышится в заповедном лесу твой голос, говорит – приходи,
Но я-то знаю, это отчаяние, эхо, морок, шутка фэйри, а правда – опять молчит.
Но правда – это моя душа, обнажённая, там во мшистой болотной мгле,
И сколько мы будем живы – столько и будет времени, чтобы найти её и вернуть.
Я обманула себя, когда говорила, что я не хочу к тебе,
Я обманула себя, когда говорила, что это опасный путь.
Опасно – так и не встретить, да нет, не тебя, себя!
Опасно – сгинуть без счастья в холмах, где счастья полные сундуки.
Опасно – не выходить на дорогу и жизнь прожить никого, слышишь, никого не любя.
Опасно не умереть, а выжить – но побояться коснуться чужой, нечужой руки.
А сколько мы будем живы? Небо взрывается сотнями звёзд и дорогами за холмы,
И я лежу на траве под ними – серебряная, дикая и живая.
Совсем не важно, как долго продлится месяц, в котором я и ты – это мы.
А что мне важно? Сама не знаю. Но в этом пути – узнаю.
