Петро склонился над Галиной… Не мог понять, что его сдерживает от того, чтобы снова намотать на руку её длинные волосы…Швырнуть её на землю… Потом поднять и… бить, не сдерживаясь. И… чтобы не только ей больно было!!! Чтобы самому чувствовать боль от своих ударов… Галинин ли шёпот-стон безотрадный сдерживал:
- Петро! Где мне искать его…
Или?.. Сдерживали сейчас те давние Галинины слова:
- Не стану я между вами… – И – ещё… Галина тогда уговаривала его: – Простить надо, Петро… Она у вас есть… дочка. А мне бы… ребёночка от тебя…
Галина… Тося… все… Все! – понимали, что дочку, Анютку, надо простить…
Сдерживала его сейчас и Тося, – любовь её, долгая такая… сдерживала его сжатые кулаки, уже готовые обрушиться на Галинину голову, плечи… лицо… И маленький, такой уютный, ухоженный домик на краю посёлка тоже сдерживал Петра… Алешкин и Анюткин домик, их любовь, – такая простая, обычная, – своей нежностью и бережностью… а он, Петро, всё равно не сумел рассмотреть эту Алёшкину и Анютину нежность и бережность…
- Где искать его, Петро?..
… Днём в степи было весело и интересно. Ярослав несколько раз видел ужа. А ещё здесь летали большие красивые жуки, садились на воду в пруду невесомые стрекозы с голубоватыми прозрачными крылышками… В зарослях водяного перца Славик видел лягушек, и они тоже были очень красивые. Мальчишка подолгу рассматривал их, удивлялся, какие они разные, лягушки: есть светло-серые, а другие – коричневато-зелёные, и глаза у них внимательные и доверчивые… Ночью тоже было не страшно. Только – неуютно… И обидно было смотреть на вспыхивающие один за другим огоньки в окнах домов посёлка, – отсюда были видны некоторые дома… Ярослав старался догадаться, где тот дом, в котором живёт Анна Петровна…
Вечером он съел последний кусочек необычайно вкусного батона. Сначала ему очень хотелось намазать батон земляничным вареньем. А потом понял, что и без варенья ничего вкуснее этого батона нет. В посёлке, Славик знал, были магазины… и хорошо было бы сбегать туда, купить хлеба, – деньги ещё оставались. Но он боялся: вдруг, как только он убежит в магазин, сюда за земляникой придёт Анна Петровна…
…Даше не хотелось возвращаться в пустую квартиру. Ясно, у матери с отцом – тоже не мёд: вздохи, взгляды укоризненные… Да и слова прорываются: не удержала Олега!.. Брошенкой живёшь… Люди вон… говорят!..
Что говорят люди, – Даша не слушала. Выходила со двора, в степь шла. Подолгу сидела у пруда. Очень хотелось Аньку встретить, – а как же!.. Про папашины успехи рассказать… поздравить с братом, что вот так чудесно нашёлся: и Вы, дескать, Анна Петровна… не без брата теперь на белом-то свете! Всё фыркаешь, дура… К отцу столько лет не ходишь!.. А у Петра Михайловича наследничек-то, – вот он! А тебе… с твоими двойнятами и Дорошевым… и с твоим гонором… не видать, как ушей своих не видать дворца-то Соболева!..
А Анька не встречалась. Не домой же к ней идти!.. Намерение Дорошева оторвать ей голову Даша помнила.
… Алёшка сегодня во вторую. Анюта с малышами проводили его за калитку. Алексей поцеловал жену, – глазки её Анютины, волосы, пальчики… коснулся губами Анютиных губ… Потом быстро оглянулся… и не сдержался: прильнул губами к её губам, закрыл глаза… и не помнил, что шахтёрский автобус уже стоит на остановке, а мужики ждут его, и Санька Данилин серьёзно разглагольствует:
- Жена, Вась… Это страшная сила… неповторимая во всей Вселенной. – Данилин незаметно подмигивает мужикам: – Особенно, – когда тебе на смену бежать…
На секунду отрывался от её губ, шептал:
- Люблю, Анютка… Люблю тебя!..
- И я люблю, Алёшенька, – снова тянулась к его губам Анюта…
Алексей опомнился: надо же ещё… чтобы голова перестала кружиться от Анюткиных губ. Обнял её:
- В степь без меня не ходи. Буду в четвёртую, – вместе сходим. – Склонился над коляской, перекрестил малышей: – Побежал, Анют, – мужики заждались.
Соседка, Любаша Миронова, варенье варила. Вчера показывала Анюте, сколько ягод набрала по склонам балки. Анюта нерешительно посмотрела вслед отъехавшему шахтёрскому автобусу: с утра она успела постирать, а ещё картошечку с мясом потушила на ужин, как Алёшка любит, – с перцем, с помидорами… Алёшкина мать принесла самую первую-первую капусту, – у свекрови всегда самая ранняя капуста: ни у кого в посёлке нет ещё, а у неё уже выросла. Перед Алёшенькиным приходом надо салатик его любимый сделать… Анюта почувствовала, как вдруг сладко изогнулся её позвоночник… в самом низу. И от сладости этой коленки ослабели… И так всегда: не успела проводить Алешку… как невыносимо захотелось, чтобы ночь наступила… и он вернулся.
-Ооой… не могу без тебя, Алёшенька…
Алёшка недавно… застенчиво так! – рассказывал, как в забое вспоминает… их с Анютой ласки:
- Как будто улетаю, Анют, куда-то… в такие высоты!.. И сладкий такой… полёт этот. И… так ты мне нужна!.. Не могу без тебя, Анютонька…
Артём с Ксюшкой спят… Ведь ничего, если она с малышами прогуляется в степь, – на полчасика, пока дети спят…
Даша видела, как Анька Дорошева своего проводила… Как бежал Алёшка к автобусу. Загорелась: подойти?.. А Анька о чём-то разговаривала с соседкой, Любкой Мироновой, – как подойдёшь?.. И вдруг – удача: Анька с коляской направилась в степь. Вот умница!.. Там и поговорим, – в кои-то веки случай представился!.. Про зигзаги соболевского родства вашего всласть поговорим: отвар-то… мама братишки твоего готовила тогда… У тебя, Анюта, – выкидыш… А ведьма каменнобродская… с папашей твоим-то… Мальчишку такого родила колдунья!.. Ровесник твоей-то… что не родилась тогда. Вот такое родство у вас, у Соболевых. Узнаешь, – ахнешь! И не откажешься от такого брата: глаза-то у вас… одни и те же!
- А… узнаешь! Прямо сейчас. – Ошеломлённая Даша увидела, что от пруда навстречу Аньке быстро поднимается мальчишка… тот самый, который недавно был здесь с Галиной. Точно, – он!..
Анюта осторожно спускалась по неприметной тропинке. И заметила мальчишку, – он шёл ей навстречу. Анюта сразу узнала его, улыбнулась: конечно, он!.. Прошлым летом он здесь на колючки наступил. Анюта и имя его вспомнила, – Ярослав. Он ещё серьёзно так добавил: Ярослав Петрович. И, кажется, очень обрадовался, что она тоже Петровна… А ещё мальчишка так уверенно сказал тогда, что скоро у неё мальчик родится… и девочка… Сейчас Анюта вспомнила эти слова его… и удивилась: тогда она ещё и сама не знала, что у неё двойнята родятся… и у врача ещё не была.
Анюта засмотрелась в его счастливые-счастливые глаза, и тут они одновременно увидели: в зарослях молочая, на остром выступе камня, замерла ящерица… Большая, на редкость красивая: коричневая спинка в бело-песочных крапинах, а грудка – светло-зелёная, с нежной желтизной. Ящерица приподнялась на лапки, всматривалась, как от ветерка чуть вздрагивают желтовато-зелёные соцветия молочая…
Послышался гул мопедов: прямо сюда летели визгливо ревущей вереницей четыре или пять мопедов. Анюта растерянно оглянулась, – вообще-то, здесь все пешком ходят, ягоды собирают… Ящерица юркнула в траву, и Анюта наклонилась, – отбросить её в сторону, чтобы красавица эта не оказалась под колёсами несущихся мопедов. Чуть приметная тропинка была совсем узкой, но ни один из парней на мопедах даже не собирался притормозить. А потом случилось что-то молниеносное: два мопеда пронеслись рядом с коляской, один успел сильно толкнуть её, коляска почти упала набок… Мальчишка успел подхватить выпавшую малышку, ногой, а потом плечом удержал коляску, опустил туда Ксюшку… А следующий мопед ослепил Анюту каким-то ядовито-красным цветом… И Ярослав упал от удара колеса, головой ударился о камень, на котором только что сидела та красивая ящерица… Ядовито-красный мопед торчащим железным прутом зацепил коляску, чуть протащил её вперёд… и коляска покатилась к пруду… На молочае и камне дрожали капли крови…
Анюта увидела, как катится вниз коляска… Увидела, что навстречу коляске со стороны балки бежит Даша… И всё Анюткино женское естество… слилось в эти секунды с Дашиным женским естеством… И все женщины… когда-либо жившие, и живущие… и те, кто должен ещё родиться, – из Аниного рода… из Дашиного рода… И они, эти женщины, и Аня, и Даша, – знали, что Даше надо успеть остановить коляску, и знали, что так и будет, что Даша успеет… Поэтому Анюта склонилась над мальчишкой… Из глубокой раны хлестала кровь. Ярослав в каком-то застенчивом удивлении прошептал:
- Какая она… маленькая… и лёгкая, девочка…
А Даша не чувствовала, что у неё под ногами земля. Яростной птицей неслась наперерез коляске, что катилась к обрывистому в этом месте берегу пруда… Успела!.. Споткнулась, упала на прибрежные камни, протянула руки… Ей казалось, что в эти секунды она вспомнила все молитвы на свете, – даже те, которые никогда не знала… И поймала коляску… как-то поймала уже над водой…
Колени разбиты… и джинсы… ааа, – хрен с ними, домашние, – разорваны… И в области голеностопа острая боль… Даша поднялась. Заглянула в коляску. Мальчишка нахмурил бровки, так смешно, недовольно кряхтел… А девочка удивлённо смотрела на Дашу. Анька подлетела к коляске, схватила сразу обоих малышей, прижала к себе. Заплакала:
- Дааш!.. Спасибо тебе! Спасибо… Как ты успела!..
Даша усмехнулась:
- Да положи ты их… в коляску!.. Вон они у тебя какие уже, – не удержишь ещё… двоих-то сразу… Мальчишка-то весь в Дорошева! – Наконец, перевела дыхание: – И чего ты припёрлась сюда!.. Алёшка вроде не пускает тебя одну…
- Дааш!.. Кровь у тебя… над бровью… и колени. И… – Анька оглянулась: – Мальчишка там… голову разбил. В больницу надо его.
Даша и Анюта увидели, что над мальчишкой склонились двое парней с последних мопедов. Один из них бережно поднял Славика на руки, понёс к посёлку. Другой кивнул головой, поехал к шахтёрскому медпункту…
- Чего встала!.. Домой иди. Всыплет тебе твой Дорошев, – по первое число. – Даша поморщилась от боли: сгоряча подхватилась, не заметила, что так больно… а теперь, оказывается, даже идти нельзя.
- Иди, иди. Они ж проснулись у тебя, – Даша в какой-то неожиданной… болезненной даже заботе свела брови. – Есть хотят, наверное. Мальчишка-то… как Дорошев твой, поесть любит, наверное.
- А ты, Даш?
-Иди. Я вот… посижу немного. – Проводила взглядом парня со Славиком на руках. – Про мальчишку узнать потом надо будет. Смотри, что-то он совсем голову повесил… на руках у этого. Как он… малую твою успел подхватить! Ну, молодец! Сам-то ещё… лет девять?.. Во мужик растёт… у матери…
Продолжение следует…
Начало Часть 2 Часть 3 Часть 4 Часть 5
Часть 6 Часть 7 Часть 8 Часть 9 Часть 10
Часть 11 Часть 12 Часть 13 Часть 14 Часть 15
Часть 16 Часть 17 Часть 18 Часть 19 Часть 20
Часть 21 Часть 22 Часть 23 Часть 24 Часть 25
Навигация по каналу «Полевые цветы»