Мэнвин пребывал в ярости

Мэнвин пребывал в ярости. Каррал это понял по тому, как его брат открыл дверь. Он всегда радовался, когда Мэнвин злился, потому что тот лишь отчаянно ругался – и больше ничего. В отличие от Хафидда, Мэнвин никогда не ударит слепца – он наделен неким извращенным чувством чести, или просто дело в хорошем воспитании, от которого не так-то легко избавиться.

– Куда она подевалась, Каррал? – тихо, очень серьезно и холодно спросил Мэнвин. – Принц и его мерзкий советник, Эремон, желают с тобой поговорить. Так что лучше скажи мне.

Каррал с трудом сглотнул. Затем дотронулся рукой до синяка на щеке.

– Я не знаю. Эремон, которого на самом деле зовут Хафидд, может еще раз меня ударить, если это доставит ему удовольствие, но я и в самом деле не знаю.

Мэнвин замер на месте.

– Он не бил тебя, – твердым голосом проговорил он. – Ты упал. Ты сам всем сказал, что упал.

– Сказал. Но именно рука Хафидда толкнула меня на колени.

– Я тебе не верю, Каррал. Нет, не верю.

– Твое право. Я сказал правду. Хафидд сильно ударил меня – ты сам видишь след, – потому что я осмелился возражать против брака моей дочери и сына его господина – хотя кто у них там господин, вопрос открытый, я полагаю. Правда и то, что я не знаю, куда уехала Элиз, к счастью. Потому что, если бы Хафидд повел себя, как в тот раз, я бы все ему открыл. Но мне ничего не известно. Так что можешь снова спустить на меня своих собак. Даже если они растерзают меня на куски, я все равно ничем не смогу им помочь.

В коридоре послышались шаги, остановились возле двери.

– Принц Нейт, сэр Хафидд, – сказал Каррал и поклонился гостям, не поднимаясь с кресла.

– Вы ударили моего брата? – спросил Мэнвин, в голосе которого прозвучала холодная ярость.

– Вы хотите сказать, что я могу ударить слепого человека? – поинтересовался Хафидд.

– Ваши слова звучат так, будто у вас есть честь и вам можно нанести оскорбление, – заметил Каррал, у которого от страха пересохло во рту.

– Осторожнее, менестрель, – быстро ответил Хафидд. – Есть пределы того, что я готов простить, даже слепцу.

– А что вы мне сказали в тот день, когда разукрасили мое лицо? – Каррал прикоснулся к щеке. – Что вам плевать на честь и манеры, или так называемые правила хорошего тона. «Я не похож ни на кого из тех, с кем вы до сих пор встречались» – так, кажется, прозвучали ваши слова. Я не знаю, куда уехала моя дочь, сэр Хафидд. Можете оторвать мне ноги и руки, я вам ничего не скажу. Потому что не знаю.

Она бежала с человеком, с которым я встречался в башне. Он назвался призраком, но не открыл мне своего имени. Разумеется, я ему не поверил. Но, с другой стороны, помните, вчера вы заявились в башню и слышали, как я с кем-то разговаривал? Я беседовал тогда именно с ним, но когда ваши люди ворвались ко мне в комнату… его там не оказалось. – Каррал помолчал немного, все еще потрясенный случившимся. – Естественно, вы мне не поверите, но так часто бывает с правдой.

Его слова были встречены молчанием. Каррал ожидал, что ему сейчас заявят, что он зря считает их всех дураками.

– Наш уист, мы его знаем, – проговорил Хафидд очень тихо. – Ему уже дважды удалось сбежать от нас, больше не получится.

В наступившей тишине гости Каррала начали выходить из комнаты. Хафидд остановился на пороге, Каррал слышал, как он повернулся, словно хотел что-то сказать, но потом быстро шагнул в коридор, оставив дверь открытой.