После печально известного «чубаровского дела» 1926 года, шокировавшего как власть, так и общество, государство всерьез взялось за хулиганов.
Борьбу с уголовщиной, приводящей к столь серьезным преступлениям следовало начинать уже на этапе пресечения «простого» хулиганства, которое как внезапно выяснилось буйным цветом цвело не где-нибудь, а именно в рабочей среде – на советских фабриках и заводах, именно оттуда, а не из нэпманских забегаловок, вышли «чубаровцы», половина из которых была даже комсомольцами.
Антихулиганские кампании в Советской России второй половины 20-х годов, были названы борьбой с «быковщиной» и «семеновщиной». Хулиганским выходкам как явлению, были присвоены, по аналогии с «чубаровщиной» (Чубаровский переулок), имена наиболее одиозных «героев», с той лишь разницей, что здесь в заглавии фигурировали их собственные фамилии – Быков и Семенов. Оба эпизода, как и «чубаровское дело» произошли в Ленинграде, параллельно с этим делом, в том же 1926 году.
«Герой» второго из них, рабочий обувной фабрики «Скороход» по фамилии Быков был по-видимому самым обычным уголовником, между прочим, прогульщиком, нарушавшим общую дисциплину - в ответ на сделанное мастером замечание, Быков его застрелил. Случай решили сделать показательным, и преступник получил свой срок.
А вот с кампанией против «семеновщиной» уже сложнее. Здесь стали бороться со злыми шутками и розыгрышами на производстве, печально популярными еще со старых царских времен. Пока они не привели к трагедии, на эти «забавы» смотрели сквозь пальцы. Случилось вот что. В субботу 19 мая 1926 года на заводе «Электросила» 21-летний рабочий Алексей Семенов, уже после гудка отбоя, развлекался тем, что с несколькими подельниками из шланга со сжатым воздухом обдувал других рабочих. В результате чего рабочий Осип Клевадо, мирно читавший в углу газету получил травмы и позже скончался в больнице.
Семенова «взяли под микитки и повели», то есть заключили под стражу. «Неожиданно» обнаружилось, что этот достойный гражданин, что самое странное, кандидат в ВКП(б) и секретарь комсомольской ячейки, уже не впервые занимается подобными опасными фокусами. Вот только другим рабочим посчастливилось как-то от него отделаться. Легко можно предположить, что приставал этот Семенов лишь к самым безобидным и безответным рабочим, ведь сам он уже на суде на вопрос - «чтобы вы сделали, если бы вас кто-то облил водой в порядке шутки?», простодушно отвечал – «ударил бы в лицо».
Досудебная рабочая комиссия, к своему сожалению, выяснила что такого рода «шутки» и «озорство» процветают во всех отделениях завода и ими не гнушаются даже некоторые старые партийцы. Алексей Семенов был лишь самым злостным «озорником, чье деяние привело к трагедии. Отделался он, впрочем, довольно легко получив лишь 4 года заключения. Случай получил широкую огласку, и хотя данная кампания против «семеновщины» закончилась практически сразу после процесса, выводы техническое и партийное руководство сделало соответствующие. К середине 30-х годов при действующей производственной дисциплине подобных выходки уже были недопустимыми.