Присцилла Толкин родилась 18 июня 1929 г. У неё было три старших брата. Присцилла вспоминала, что отец «дарил всем нам четверым свою любовь к канцтоварам: это означало большие запасы карандашей и бумаги и волшебный набор цветных мелков, коробок с красками и разноцветных чернил … нас всех этим благородно обеспечивали … помню, как он показывал мне за столом няни, как рисовать обыкновенные вещи, такие как стулья и столы, когда у меня возникли с этим затруднения».
Поскольку значительную часть работы Толкин делал дома – писал лекции, проверял работы, давал наставления студентам – Присцилла с братьями видели отца чаще, чем в большинстве семей. «Домашний кабинет нашего отца был осью дома. Для нас он никогда не был запретной территорией, кроме тех случаев, когда он преподавал, и однажды, когда я зашла показать ему свой последний рисунок, думая, что он один, я была с превеликой учтивостью представлена его студенту». «Лишь когда я стала взрослой, я постепенно начала понимать, как непрерывно и усердно он работал. Для того, чтобы принимать участие в семейной жизни, как он это делал, и таким образом быть доступным нашим потребностям и интересам, он часто трудился поздно ночью, когда дома было тихо».
Присцилла Толкин хранит в памяти присутствие «отца в качестве рассказчика. … Истории на ночь, будь то сочинённые им или пересказы других более древних историй, таких как волшебные сказки, и чтение вслух, особенно когда мы болели в постели, наших любимых книг, таких как истории Беатрис Поттер – это он нам предоставлял в изобилии».
«С самого раннего детства я помню, как отец рассказывал мне сказки на ночь, и на память мне приходит ясный образ, как в погружающейся во тьму комнате, когда я ложилась спать, он пересказывал мне историю Рапунцель и то, как её принц пел для неё у подножия башни, в которую она была заточена, предлагая ей спустить её золотые локоны. Мне это вспомнилось, когда я читала "Сказание о Берене и Лутиэн"».
Любовь Присциллы Толкин (и её братьев) к медведям стала одной из причин нередкого появления их в детских произведениях их отца. Это три медведя из «Мистера Блисса», Беорн из «Хоббита» и Северно-Полярный Медведь со своими родственниками в «Письмах Рождественского деда». Присцилла стала адресатом этих писем, которые Толкин писал от имени Рождественского Деда и его верного помощника-медведя каждое Рождество, позже своих старших братьев, но получала их до 1943 г., когда ей исполнилось уже 14 лет.
Однажды на Рождество, как вспоминал один из его юных друзей, Толкин надел на себя медвежью шкуру с головой, служившую ковриком у камина, и гонялся за восхищённой ребятнёй по всей комнате. «Многие годы мои родители устраивали рождественские вечеринки с Чарльзом Ренном и его женой, Агнес, жившими по Вудсток-роуд, 121. Случай с медвежьей шкурой прославился, потому что отец прошёл в своём костюме по улице. Думаю, в тот раз праздник мог проходить в здании католических капелланов университета в Старом дворце на <улице> Сент-Олдгейтс, что наводит мне на память рассказ, как мой отец пересёк в костюме Карфакс <центральную площадь Оксфорда> в предрассветные часы!» – делилась Присцилла. По её словам, отец часто развлекал детей на праздниках не только под Рождество, но и летом.
Семья Толкина впервые вывезла свою младшую дочь на море в 1931 г. Присцилле тогда едва исполнилось два года. Став постарше, она отказывалась ехать отдыхать, если там не будет её любимых игрушек – плюшевых медведей она особенно обожала – и отец вёз их в автомобиле.
«Рональд ехал на "Джо 2", проседавшем под тяжестью багажа, еле вписываясь в повороты. Он был завален мягкими игрушками Присциллы, которые она упрямо таскала с собой на каникулы, так что однажды его спросили, не коммивояжер ли он, торгующий плюшевыми мишками!
Эдит обычно добиралась с Кристофером и Присциллой на поезде, так как в машине места уже не оставалось, а Джон и Майкл отправлялись в путь на велосипедах», – вспоминали Присцилла и её брат Джон в «Семейном альбоме Толкинов» (перевод И. Хазанова).
«С 1934 по 1938 годы мы останавливались в доме под названием "Аврора" в старой части городка, и предавались ежедневным купаниям, играм на пляже, хождению по окрестным магазинам, почасовой игре в гольф на лужайке напротив и походам на дальние пляжи собирать изумительные редкостные раковины, такие как каури» (перевод И. Хазанова).
Ежегодный отдых на море, запланированный на сентябрь 1939 г., был сорван. 3 сентября премьер-министр объявил по радио о начале войны. Присцилла вспоминала: «Я ушла с отцом и Кристофером на службу в церкви Св. Григория на Вудсток-роуд. Отец Дуглас Картер, приходской священник и друг семьи, предложил всем, кто желает остаться, послушать объявление у него по радио, но мой отец, явно огорчённый состоянием войны, сказал, что мы должны вернуться домой к маме, которая слушала радио на кухне».
Впервые звуки воздушной тревоги прозвучали в Оксфорде уже 5 сентября 1939 г. У Присциллы сохранились яркие воспоминания о «хаосе, который они вызвали тем ранним утром, когда у транспорта был час пик, а полиция остановила его движение и уполномоченные по авианалётам вышли на улицы. Если бы действительно случился авианалёт, это вызвало бы катастрофу».
«Увидеть такие работы, как "Весна 1940", – значит почувствовать любовь Толкина к цветам и деревьям. Присцилла Толкин вспоминает, как её отец сидел на лужайке, рисуя эту картину – эксперимент на цветной бумаге. На ней представлен сад дома Толкинов, номер 20 по Нортмур-роуд в Оксфорде, дерево – слива Виктория, покрытая цветами в весну, которая должна была быть замечательной», – писали исследователи У. Хэммонд и К. Скалл, лично переписывавшиеся с дочерью Толкина.
В дальнем краю сада располагался вольер для птиц. «В военные годы вольер превратился в курятник, и домашняя птица и яйца вносили весомый вклад в семейный бюджет. Присцилла хорошо помнит, как Рональд убирал за курами, выпуская огромные едкие клубы дыма из своей трубки» (перевод И. Хазанова).
После того как её брат Майкл, служивший в артиллерии, был ранен, она вместе с отцом ездила навещать его в Вустерский королевский лазарет.
4 мая 1941 г., когда Присцилла играла с подругами в саду у соседей, дети заметили резкое снижение самолёта, из которого валили клубы чёрного дыма, а затем раздался взрыв. Толкин, служивший в гражданской обороне уполномоченным по авианалётам, отправился на место его падения, на участок, принадлежавший вдове профессора Холдейна, в начале Линтон-роуд. Погибли три члена экипажа, а два местных жителя (одна из них впоследствии скончалась) получили ранения. Вернувшись, Толкин рассказал детям о героизме местных жителей, один из которых забрался в пылающий дом, чтобы спасти мальчика, оказавшегося в огненной ловушке на втором этаже.
Все сыновья разъехались из родительского дома, и с 1943 г. помогать отцу в работе над романом стала дочь. «Когда ей было около четырнадцати лет», – вспоминали Присцилла и её старший брат Джон в «Семейном альбоме Толкинов», – «и она умела печатать лишь двумя пальцами, она печатала ранние главы "Властелина Колец", испытывая нарастающее волнение в начале истории и ужас перед Чёрными Всадниками, преследующими хоббитов, которые только вышли из Шира. На этой стадии она ещё не представляла, как будет развиваться сюжет, и к чему придёт в финале» (перевод И. Хазанова).
Родители заботились об образовании Присциллы, репетитор обучала её игре на фортепиано (инструмент, на котором ранее играла мать, перешёл ей). В годы войны Присцилла ходила в театр с матерью – на «Эмму» по Джейн Остин, а с отцом – на «Гамлета», читала К.С. Льюиса и Г.К. Честертона.
Присцилла писала, что её отец «всецело верил в высшее образование для девушек; никогда, ни в каких случаях в мои юные годы или потом я не чувствовала, что между мной и моими братьями проводилось какое-то разграничение при учёте наших потребностей и возможностей в образовании. … источником гордости и удовольствия для него было то, что дочь его, как и сыновья, училась в университете».
Присцилла обучалась английскому в Сент-Маргарет-холле Оксфордского университета с 1948 по 1951 г., окончив его с отличием. В сентябре 1952 г. она устроилась секретарём в Бристоле и покинула отчий дом. Она работала там до 1954 г., а затем нашла аналогичную работу в Бирмингеме. Там она воочию наблюдала бедность горожан и ущерб, нанесённый войной, то, что ей не доводилось встречать в Оксфорде, так у неё пробудился интерес к социальной работе.
В 1956–1958 гг. она прошла обучение наукам об обществе и прикладным общественным исследованиям в Лондонской школе экономики, а затем вернулась в Оксфорд в качестве инспектора, наблюдающего за поведением условно осуждённых преступников. В то время она почувствовала, что её стремление оставить мир науки, занявшись тяжёлой, ответственной работой, частично было вызвано желанием утвердить себя личностью, а не только дочерью знаменитого учёного и писателя. Позже она стала тьютором на неполный рабочий день и лектором по социальной работе в Оксфордском университете, затем пять лет (1966–1971) была тьютором, ответственным за курсы по обучению социальных работников в колледже Хай-Уикома. Двенадцать лет Присцилла преподавала английский, а с 1982 до 2005 г. обучала литературе на дому.
Она часто приезжала к родителям помогать в домашней работе, так как мать её из-за артрита уже не могла этим заниматься, и хозяйство вёл сам писатель.
Присцилла путешествовала с отцом в Ирландию и в Италию. Однажды по пути они заночевали в бедном итальянском монастыре, почти все сёстры в котором, как оказалось, говорят по-французски. «Я обнаружил, что моя попытка переключиться с итальянского, который у меня в зачаточном состоянии, на слабый французский порушила оба языка; но П[рисцилла], похоже, справляется лихо», – писал Толкин в дневнике в 1955 г.
«Дражайшая Приска! Вчера, около 3.15, прибыл в Б<орнму>т», – так начиналось последнее письмо Толкина, написанное им за 4 дня до смерти, а заканчивалось словами: «С сердечнейшей любовью, Папа. Погода тут стоит душная, сырая, дождливая, однако обещают улучшение» (перевод С. Лихачёвой). Письмо было написано 29 августа 1973 г., а 31-го отца положили в больницу, и Присцилла со старшим братом Джоном были вызваны к нему (два других брата находились в то время за границей).
Через несколько лет после смерти отца Присцилла стала представителем своей семьи на различных общественных мероприятиях. В 1986 г. она заняла должность почётного вице-президента Толкиновского общества. 25 октября 1991 г. Присцилла посадила два дерева в парке Оксфордского университета, чтобы они прижились к 3 января 1992 г., когда её отцу исполнилось бы сто лет. Этими деревьями были серебристый клён (Acer saccharinum L.), представляющий Тельперион, и белая акация (Robinia pseudoacacia L. cv. 'Frisia'), представляющая Лаурелин. В рамках празднования столетнего юбилея Толкина Присцилла посетила его родину, Блумфонтейн в Южной Африке, открыв мемориальную доску и заявив, что особо трогательно «чувствовать себя ближе к своим корням, чем когда-либо прежде, и с родителями отца, которых я, к сожалению, никогда не знала».
Присцилла является автором ряда публикаций об отце, среди которых выделяется «Семейный альбом Толкинов», подготовленный ей совместно со старшим братом Джоном: фотографии, дополненные воспоминаниями о своей семье.
Присцилла Толкин скончалась на 92 году жизни после непродолжительной болезни, 28 февраля 2022 года.
Автор статьи - Константин Пирожков. Публикация статьи на Дзене одобрена автором. Оригинальный материал - здесь.
Вступайте в группу ВКонтакте - самый масштабный информационный ресурс о мифологии Толкина в СНГ!