- А как ты думаешь, что там? - спросила Алиса. Она пыталась скрыться от холодного ветра в тонком свитере из H&M. Губы двигались непослушно и перемалывали слова.
- В каком смысле что там? Город, в котором живут люди, - отвечал Данила спокойным голосом.
- Нет, я имею в виду, что там на самом деле?
- И на самом деле тоже, - пожал плечами Данила.
- В мире мнооого, - Алиса обвела ночное небо широкой дугой. - городов. И в каждом живут какие-то люди. Ты можешь приезжать в эти города, встречать прохожих и заводить беседы, пить чай в гостях или танцевать. Можно изучить строение улиц и тупиков понять, когда загораются фонари и когда выезжает на маршрут первый трамвай. Можно все это занести в толстую книгу описания города, а если поспрашивать жителей - составить историю в десяти томах. А если всего этого сделать нельзя, разве можно сказать, что это самый обычный город, где живут люди? - Алиса поднялась на локте и вопросительно посмотрела на Данилу.
- Ты, пожалуй, слишком романтизируешь. В конце концов, разве верно считать город всего лишь записанной историей и описанием его улиц? Это место в первую очередь. Такое место, где обитают люди. Не бывает так, чтобы город был, а люди в нем не жили. Поселения не образуются природой. Встань, пожалуйста, я подкину дров в костер.
Алиса поднялась и стряхнула с одежды песок и пожухлую траву.
- Не люблю Финский залив. Ветер дует, холодно, песок на одежде и в кроссовках, повсюду буквально. И костер затухает, потому что влажно, - склонила голову Алиса.
Данила размешивал оставшиеся угли, пытаясь впустить больше кислорода в сердцевину бывшего костра, поглядывал на Алису и незаметно умилялся ворчливости своей девушки.
- Зато красивый вид на город-спутник. Особенно здесь, в Сестрорецке. С этой стороны красиво огни загораются и видно башню-коготь, - Данила показал в сторону темной воды залива, где посреди моря горели мутными разноцветными огнями здания разной высоты и размеров. Среди них отчетливо виднелся подсвеченный контур изогнутого в виде тигриного когтя небоскреба с ярким красным прожектором на верху, освещающим блуждающим лучом побережье залива.
- Ты думаешь, это здание для работы или там кто-то живет? - Алиса не отрывала взгляда от ритмичного движения прожектора. - И почему, интересно, светят именно красный цветом? В Питере прожекторы белые все, а этот красный. Может, это маяк?
- Ну ты чудная, - усмехнулся Данила. - Ты только что говорила, что это не город, раз о нем нет книг и историй, а теперь гадаешь, живут Когте или работают.
- Ой, да ну тебя. Что ты к словам придираешься, знаешь ведь, что я имею в виду. Если бы это был обычный город, мы могли бы приехать туда, подняться на вершину небоскреба и посмотреть на этот прожектор. Я только это имела в виду, - Алиса начала топтать песок ногами и размахивать руками в сторону Данилы.
- Ну хорошо-хорошо, не ворчи только. Конечно понял, просто забавная ты. Не знаю я, Алиса, почему там прожекторы красные, самому интересно, - ответил Данила, снова устраиваясь напротив разгоревшихся поленьев. - И что в Когте делают, и что там вообще делают, - Данила оторвал сухую травинку и бросил в костер. - Да и вообще, зачем все это.
Алиса снова развернулась в сторону залива и замолчала. Ветер с воды путал ее прямые каштановые волосы и обтекал вокруг тела, прижимая к нему одежду.
- А ты как думаешь? - глухие слова Алисы отрывались друг от друга. - Сам ты как думаешь, откуда город, который не город?
- Я не думаю, я обязательно узнаю, милая, - Данила резко поднялся с песка и обнял Алису сзади, качая ее из стороны в сторону, - Но в одном ты права - пока мы не напишем историю этих появившихся из глубины залива зданий, вряд ли признаем город за настоящий. Скорее за огрооомную кучу морского мусора, прибитого к нашим берегам, - Данила поднял Алису на руки, плотно обвив ее талию кольцом, и закружил вокруг. Алиса громко визжала и смеялась одновременно, отбивалась и пыталась вырваться, но на самом деле совсем не старалась.
Институт
Данила вернулся в лабораторию после встречи с Алисой, убедив ее, что нужно забрать документы, но было не так. Глубокая ночь, несмотря на сумерки белых ночей, самое удобное время спокойно поработать и подумать над тем, что ускользает за день. В региональном центре по изучению феномена Спутника он никого не ожидал встретить, но приближаясь к двери, заметил отблеск света на глянцевом полу, на секунду остановился и замер.
Не хочу его сегодня видеть, очень не хочу. Почему он никогда не спрашивает разрешения, прежде чем ворваться без спроса и в самый неподходящий момент? И, конечно же, в самом неудобном или неожиданном месте. Ненавижу его за это, но ему знать об этом не стоит. Не хочу злить или расстраивать. Хоть какую-то информацию он все же дает. Правда ничего нового уже год как, только болтовня да расспросы. О работе, об Алисе, о людях и планах комиссии и армии. Но ни одного ответа на мои вопросы, будто сам с собой разговариваю. Впрочем, возможно так и есть и это просто сумасшествие или шизофрения. Если так, то почему психоаналитик этого не замечает? Я ему, конечно, не рассказываю ничего, но его работа — как раз видеть вещи, которые пациент не замечает сам, и раз до сих пор я себя никак не выдал, значит ничего такого и нет. Всегда интересно, а к самому психоаналитику он приходит? И если приходит, то тот же, кто приходит ко мне, или какой-то другой? Напрямую спросить нельзя, опасно, можно смело лишиться работы. Но интересно безумно. То тут, то там проскакивают новости о том, как кто-то не выдержал визитов и рассказал все прессе. Их сразу же свернули в дурку и никаких вестей больше. Без допуска СМИ, политиков и военных. Чудные, правда, истории рассказывали (хотя, чем они от моей отличаются?), веры в них не так много, но все поразительно точно сообщают, когда именно состоялся первый визит - в день появления Спутника. Что ж, либо по Питеру пронеслась волна массового обострения психоза, либо все-таки я действительно не единственный, к кому приходят. Наверное, выгляжу сейчас тупо - стою посреди коридора и размышляю о всякой ерунде. Не нужно его бояться, страх надуманный и необоснованный. Привык уже.
Данила подошел к двери, опустил ручку и зашел в комнату. На кресле спиной к нему кто-то сидел, запрокинув ноги на стол и раскуривая сигару, что забавно торчала из-за спинки кресла.
- Здравствуй, Даня, - поприветствовал его человек в кресле тихим голосом. - Чего так поздно в институт? Не спится?
- Здравствуйте. С Алисой прогуливались по заливу и на обратном пути решил заскочить посмотреть последние замеры. Необычно, что вы здесь. Разнообразие?
- Без объяснений, - мужчина выпустил клуб дыма в форме почти идеального шара и продолжил. - Не обязательно всему должна быть причина.
- Для меня, как ученого, это едва ли приемлемо. Всему есть причина, - ответил Данила, усаживаясь на другое кресло позади мужчины.
- Со Спутником это не так, - едва заметно усмехнулся человек с сигарой.
- Просто причина не найдена. Это не говорит о том, что ее нет.
- Сложно поспорить. Целый институт бьется над ее поиском вот уже три года, и все никак. Этот институт, - мужчина обвел вокруг головы дугу из дыма. - А ты, Даня, ведущий специалист этого института. Светлая, безусловно, голова, и все специалисты у тебя такие же светлые, лучшие, что нашлись в стране. Всех вас учили находить причины и следствия. Я понимаю, насколько немыслимой кажется идея об их отсутствии. Но что если это тот самый случай, когда вы столкнулись с чем-то, чему вас никогда не учили? Вам никогда не говорили, что так может быть?
- Нет, никогда. Всю историю научный метод подтверждал свою правдивость и эффективность. Сто случаев из ста, - возразил Данила.
- А фундаментальные силы природы? Гравитация или ближнее взаимодействие?
- А что с ними? - спросил Данила, изобразив неестественную гримасу.
- Каковы их причины? Кажется, вы принимаете их как аксиому. На этом строится ваш научный метод?
- Что ж, - пожал плечами Данила. - Если аксиома подтверждается раз за разом, стало быть, она верна.
- А если нет? - с вызовом спросил мужчина.
- То наука пойдет по другой ветви, с новыми аксиомами и теориями. Но научный подход при этом никуда не денется.
- А с тобой стало не просто спорить, Дань.
Мужчина развернулся в кресле. Это был достаточно взрослый человек, с едва видной сединой на висках и бороде, с прищуренным взглядом и светлыми глазами, точеным будто из скалы подбородком мужественной формы и аккуратным острым носом. Он всегда одевался будто с сильным опозданием моды, но при этом непременно стильно. Сейчас не исключение - клетчатый костюм, в кармане пиджака красовался красный шелковый платочек, свернутый треугольным конвертом, белая рубашка и тонкий красный галстук, узкий ремень с неброской, лаконичной пряжкой и двуцветные лаковые туфли. Отдельные элементы одежды выглядели очень даже современно, но приплюснутая шляпа и трость с наконечником в виде головы льва отсылала образ гостя ко временам Кисы Воробьянинова.
- У меня сильный собеседник, - приветственно наклонился Данила. - Вы, как всегда, прекрасно выглядите.
- Благодарю, - мужчина затянулся сигарой, а затем выпустил шумный и плотный клуб дыма.
- Так чем буду обязан? - поинтересовался Данила причиной визита гостя.
- Смешной ты, Даня. Раз за разом прикидываешься, будто я прихожу с какой-то целью. Неужто твои научные штучки в бытовую жизнь проникли?
- Думаю, подобное любопытство присуще всем, не только ученым. Все-таки мы не привыкли встречаться и беседовать без причин.
- Не привыкли? - мужчина вздернул бровь, показывая удивление. - А ты еще не привык?
Данила заметно занервничал и заерзал в кресле.
- К этому сложно привыкнуть.
- Три года как мы знакомы, - подчеркнул мужчина.
- И все же. Нет доводов не считать вас моим воображением.
- Хочешь, я тебя тростью по голове ударю, - засмеялся мужчина. - Воображение синяков не оставляет.
- Мы уже делали что-то подобное, так что поверю на слово.
- Вот это, Дань, - мужчина наклонился ближе к Даниле и поднял указательный палец вверх. - И называется научный метод.
- Если вы можете треснуть меня по затылку, это еще не означает, что это научный метод. Но спорить не стану
- Еще бы, - гость снова отклонился на спинку кресла, - научный метод, мой мальчик, это когда ты влияешь на что-то и получаешь ожидаемую реакцию. Ожидаемая реакция твоего затылка на удар моей трости - синяк, и так будет раз за разом. А то что вы тут делаете, - он снова показал на стены института. - Чистой воды профанация. Впрочем, думаю, это от невежества.
- Что вы имеете в виду, профанация? Самый научный институт из всех научных.
- И вы тут научный подход применяете?
- Ну вы же знаете, - пытался оправдаться Данила. - У нас нет возможности его практиковать и, что важно, разрешения на это. Нельзя ударить Спутник тростью, таковы ограничения.
- А если Спутник ударит первый?
- С чего бы? Они, - Данила засомневался, как правильно сказать. - Они или вы не замечаете нас, будто Санкт-Петербурга не существует. Ни одного ответа на световую азбуку Морзе, а что мы еще можем? До Спутника ни доплыть, ни долететь, туда не проведен интернет и телефон. Ни один житель не посмотрел в нашу сторону. Мы тут призраки для них или, всего лишь, прозрачный воздух. Вряд ли стоит чего-то опасаться.
- А меня?
Данила искоса посмотрел на гостя и ничего не ответил. Мужчина необычно долго всасывал прямо в легкие сигарный дым, а потом выпустил невероятно большое непроницаемое облако и скрылся за ним. Данила Силов, старший научный сотрудник института по изучению феномена города-Спутника, этой ночью домой не возвращался и с утра продолжил работу.