Средневековую юморину возглавляла церковь. Но несмотря на то, что народные праздники выросли из церковных, роль клириков была не в том, чтобы следить за уровнем греховности.
Монахи сочиняли похабные песенки, пародии на церковные службы, выбирали «папу дураков», играли в карты и плясали.
Франция XII века — колыбель средневековой культуры праздника
Зимой наступал перерыв в сельскохозяйственных работах. Календари, которые выпускали в монастырях, советовали крестьянам в тёмные холодные месяцы только пить и свинину есть.
На Севере Европы виноград рисовали уже начиная с ноября, а во Франции начинали гулять с конца декабря.
В это время начинается череда христианских праздников: 27 декабря — Иоанна Богослова, 28 — Невинноубиенных младенцев, 1 января — Обрезания Господня, 6 — Богоявления и несколько мелких.
Сначала они отмечались согласно канону, но потом что-то пошло не так.
Слово «юродивый» перестало ассоциироваться со смирением, а бегство Святого семейства в Египет на осле связали исключительно с ослом, который был прост и понятен средневековому крестьянину.
Дни дурака и осла, следующие друг за другом, стали отмечать так, как они, собственно, называется. Праздники не вышли за пределы церкви, но стали пародией на настоящее богослужение.
Литургия пьяниц
В XII-XV веках монахи сочинили такие вещи, как «литургия пьяниц» и «литургия игроков», пародийные версии основных молитв, жития несуществующих святых, например, святому Никому.
Это изысканная игра слов, основанная на том, что латынь не пользовалась частицей «не». То, что по-русски звучит «Господь затворяет — и никто не отворит», в латинском тексте, если переводить дословно, получается «Господь затворяет и только Никто отворит».
Если бы автор этих строк, монах Радульф жил четырьмя веками позже, его казнили бы как богохульника.
Другие монахи играли словами более прямолинейно: «venite adoremus» —«Приидите поклониться» превращалось в «venite apotemus» — «приидите выпить», «Отче наш» — в «питие наше», «помолимся» в «выпьем», и так далее.
Изгнание дураков
По мнению некоторых историков, такие праздники были отголосками языческих ритуалов. Однозначно, они противоречили официальной церковной доктрине. Но только в XV веке иерархи запретили день дурака.
Как пишет русский культуролог Михаил Бахтин, «официальные праздники Средневековья — и церковные, и феодально-государственные, никуда не уводили из существующего миропорядка...Поэтому и тон официального праздника мог быть только монолитно серьёзным, смеховое начало было чуждо его природе. Именно поэтому официальный праздник изменял подлинной природе человеческой праздничности».
Поэтому запретить дурачиться не удалось. Праздник вышел из храма на городскую площадь и, благодаря этому, стал массовым.