Отвечает Полина Пендина, автор портала «Культура.РФ».
Московский Художественный театр основали в 1898 году Константин Станиславский и Владимир Немирович-Данченко. Одним из первых спектаклей, который показали на новой сцене, стала «Чайка» Антона Чехова. Это было весьма рискованное решение: двумя годами ранее, в 1896–м, пьеса провалилась в Александринском театре.
«Чайка» погибла. Ее убило единогласное шиканье всей публики. Точно миллионы пчел, ос, шмелей наполнили воздух зрительного зала. Так сильно, ядовито было шиканье.
«Петербургский листок», 18 октября, №288
В успех «Чайки» не верил даже сам Станиславский, но Немирович-Данченко увидел в постановке потенциал и сумел убедить и режиссера, и актеров. Премьера состоялась 29 декабря 1898 года. Сначала публика недоумевала, но к концу первого акта труппе удалось завладеть вниманием аудитории.
Наконец, мы почувствовали успех и, неимоверно взволнованные, стали обнимать друг друга, как обнимаются в пасхальную ночь... Успех рос с каждым актом и окончился триумфом. Чехову была послана подробная телеграмма.
Константин Станиславский
В телеграмме значилось:
Только что сыграли «Чайку», успех колоссальный. С первого акта пьеса так захватила, что потом последовал ряд триумфов. Вызовы бесконечные. Мое заявление после третьего акта, что автора в театре нет, публика потребовала послать тебе от нее телеграмму. Мы сумасшедшие от счастья. Все тебя крепко целуем.
Знаковый спектакль стал символом Московского Художественного театра: именно «Чайка» положила начало классическому русскому сценическому искусству, в основу которого легла знаменитая актерская система Станиславского. Система предполагала, что зритель должен прежде всего поверить актерам. Они старались сделать образы максимально достоверными, проживать жизнь на сцене, а не просто изображать героя.
Первые четыре сезона Московский Художественный театр арендовал площадку в саду «Эрмитаж», а в 1902 году перебрался в Камергерский переулок — в здание, которое раньше занимал частный театр домовладельца Лианозова. Деньги на реконструкцию выделил меценат Савва Морозов, а работу выполнил архитектор Федор Шехтель — причем за проект не взял ни копейки. Помимо интерьера, Шехтель разработал инновационную сцену с поворачивающимся механизмом. Она могла вращаться по желанию режиссера, а также включала в себя «карманы», куда убирались декорации и раздвижной занавес (взамен поднимающемуся). А на занавесе появилась та самая летящая чайка — ее тоже нарисовал Федор Шехтель.