Из Фороса Горбачев вернулся в ночь с 21 на 22 августа (его привезла "ельцинская" делегация – Руцкой, Силаев и др.) Вернулся "в другую страну" – это его собственные слова, которые он не однажды потом будет повторять. Но сам он другим, адекватным изменившейся стране, стал не сразу. Да и кто бы после пережитого мог легко попасть в прежнюю колею, а тем более нащупать новую, соответствующую изменившейся ситуации? Ельцин ("Записки президента"):
"Поздно ночью во "Внуково-2" с трапа самолёта спустился Горбачёв, как кто-то написал, с "перевёрнутым" лицом, сошли с борта самолёта его родные. Я смотрел эти кадры по телевизору и думал: хотя Горбачёв был и остаётся моим политическим оппонентом, замечательно, когда у такой страшной истории такой хороший конец.
Но впереди был тяжелейший день манифестаций и похорон – невероятная толпа людей, протянувшаяся от Белого дома до Ваганькова, тяжёлая, давящая атмосфера и невыносимое чувство стыда за всех нас. Горбачёв не выдержал, ушёл, а я остался с почерневшими от горя матерями, я не мог уйти".
Хоронили троих героев новой России, погибших за ее Свободу, – Дмитрия Комаря, Владимира Усова и Илью Кричевского.
Ельцин отменяет так и не состоявшуюся всеобщую забастовку
22 августа Ельцин выступил по телевидению с новым, послепутчевым обращением к соотечественникам.
Он поблагодарил "трудовые коллективы, военнослужащих, всех граждан РСФСР за оказанную поддержку, солидарность в столь трудный для государства российского час".
В обращении подчеркивалось, что победа над путчистами – в первую очередь заслуга населения и руководства Российской Федерации. Это действительно было так, главную роль тут сыграла Россия.
– Именно благодаря поддержке всех слоев населения, – сказал Ельцин, – особенно молодежи, патриотически настроенных воинов Советской Армии, работников МВД РСФСР решительные действия руководства Российской Федерации обрели подлинную силу и обеспечили победу над политическими авантюристами, которые будут преданы суду.
По словам Ельцина, необходимость во всеобщей забастовке как средстве отпора путчистам, к которой он призвал несколько дней назад, миновала. Его новый призыв, обращенный к российским гражданам, – приступить "к созидательной работе, направленной на экономическое и социальное обновление России, укрепление ее независимости и могущества".
"Народ вдохнул воздух свободы, и этого у него уже никому не отнять"
22 августа только что вернувшийся из Фороса Горбачев тоже выступил по Центральному телевидению.
– Дорогие сограждане, – сказал он. – Я выступаю сейчас перед вами уже в тот момент, когда могу с полным основанием сказать – государственный переворот провалился. Заговорщики просчитались. Они недооценили главного – то, что народ за эти, пусть очень трудные, годы стал другим. Он вдохнул воздух свободы, и уже никому этого у него не отнять.
Горбачев поблагодарил "всех тех, кто, рискуя не только положением и личной свободой, но и часто жизнью, стал в первые шеренги защитников конституционного строя, защитников закона, прав человека".
– Прежде всего, я должен отметить выдающуюся роль Президента России Бориса Николаевича Ельцина, который стал в центре сопротивления заговору и диктатуре…
Эти слова благодарности Ельцину Горбачев еще не раз повторит в дальнейшем.
По словам Горбачева, "надо сплоченнее и быстрее идти по пути радикальных реформ", быстрее – уже в новые сроки – подписать Союзный договор, принять новую союзную Конституцию, выборы союзного парламента и президента.
– Надо провести эту работу в установленные сроки, не затягивая, – сказал Горбачев, – поскольку затяжка переходного периода, как видим, опасна для демократических преобразований…
Увы, ничему этому уже не суждено было сбыться. С радикальными реформами Горбачев непростительно запоздал. Радикальные реформы будут проводиться уже без него.
Он по-прежнему − за коммунизм
В тот же день, 22 августа, вечером Горбачев провел свою первую послепутчевую пресс-конференцию. Она опять-таки транслировалась по телевидению (всё происходило на глазах у всей страны). Хорошо было видно, что президент еще не совсем ориентируется в новой обстановке. Возможно, в какой-то мере этому поспособствовал его тогдашний пресс-секретарь Виталий Игнатенко, который вел пресс-конференцию. Он умудрился не дать слово ни одному из корреспондентов российских демократических газет, запрещенных хунтой, − напрасно те тянули руки. Вопросы задавали в основном зарубежные журналисты. Впрочем, и сам Горбачев почему-то нахваливал главным образом зарубежную прессу. Российские демократические издания, в дни путча дружно выступившие в его защиту, хоть и получили от него скупую похвалу, но тут же − дозу странной критики: дескать, чуть ли не из-за их непримиримой позиции заговорщики и вынуждены были пойти на этот самый заговор.
Однако самым примечательным было другое: как выяснилось, несмотря на драматические события последних дней и все пережитое им Горбачев, оказывается, остается верен коммунистическим идеям, коммунистической партии. Он лишь − за реформирование КПСС. Отвечая на вопрос, как он относится к тому, что партию еще до путча покинул его близкий соратник Александр Яковлев, Горбачев сказал:
− Жалею, что уходят силы, которые должны внести свой вклад в то, чтобы реформировать партию. Вижу собственную роль в этом и не собираюсь сдавать позиции. Я на них останусь. Но не пойду ни на какие уступки в принципиальных вопросах. Они проявились в проекте новой программы КПСС. ДО КОНЦА БУДУ БОРОТЬСЯ ЗА ОБНОВЛЕНИЕ ПАРТИИ (выделено мной. − О.М.)
Даже близкий сотрудник Горбачева, бывший член Политбюро Вадим Медведев отмечает в своих воспоминаниях, что в выступлении Горбачева, а особенно в ответах на вопросы, "проскальзывала неадекватность восприятия последних событий, необратимых перемен в стране, как будто после разгрома путча мы просто вернулись к доавгустовскому положению".
Тем, кто до сих пор уверяет, что Горбачев СОЗНАТЕЛЬНО старался разрушить коммунизм, коммунистическую партию, стоило бы, среди прочего, запомнить и процитированные выше слова Горбачева о том, что он будет "до конца" бороться за обновление, но не за ликвидацию компартии, за воплощение в жизнь ее "обновленной" программы, то есть по-прежнему − за построение коммунизма. Да, Горбачев внес решающий вклад в устранение коммунизма и коммунистов с российской политической авансцены, но он не преследовал СОЗНАТЕЛЬНО такой цели − это получилось само собой, стало логическим результатом его реформаторской деятельности.
Впрочем, те опрометчивые слова Горбачева, конечно, имели значение не только для истории, но и для его положения в тогдашнем политическом раскладе. Они не укрепили его положения. Человек, оказавшийся в заточении по воле своих недавних друзей − коммунистических бонз − и освобожденный благодаря всколыхнувшейся волне широкого демократического сопротивления, − с кем он теперь? Выяснилось: по своим идеологическим установкам он, может, и придвинулся поближе к освободителям, но не очень отшатнулся и от своих тюремщиков. Более того, вполне уместно было подозрение, что он в состоянии возглавить хоть и не открытую − в духе этого самого путча, − но, тем не менее, достаточно серьезную борьбу сохраняющей свою силу коммунистической бюрократии против тех перемен, которые он − это ясно, − уже не будет возглавлять.
Тут, пожалуй, можно еще привести оценку, которую дал той горбачевской пресс-конференции, советник президента США Джорджа Буша Брент Скоукрофт:
"Горбачев и сам усугубил свои проблемы, предприняв неуклюжую попытку защитить коммунизм во время пресс-конференции после возвращения в Москву, продолжая утверждать, что коммунизм можно трансформировать в позитивную силу. Это выступление показало, как далек он был от действительности, и выявило его истинные идеологические пристрастия. Это были безошибочные признаки. Эра Горбачева закончилась".
Один из зарубежных корреспондентов спросил Горбачева, у кого сейчас больше власти − у президента СССР или президента России. Что Горбачев мог ответить на это? Не мог же он ответить: у меня, у президента СССР, но и добровольно отдавать преимущество Ельцину он тоже, естественно, не хотел, хотя все, и он, Горбачев, в том числе, да, вероятно, и тот, кто спрашивал, об этом преимуществе догадывались. Оно было очевидно.
− Я так вопрос не ставлю, − сказал Горбачев, − мы делаем с Борисом Николаевичем в последние месяцы все для того, чтобы согласие, наше сотрудничество с ним стало постоянным фактором объединения всех демократических сил вместе со всеми республиками. Это показали и последние дни. Давайте думать об этом. Такую позицию кое-кто пытается взорвать, но нас уже закалила ситуация, мы знаем, кто есть кто на самом деле.
Действие "закалки", соединившей Горбачева и Ельцина в дни путча, оказалось недолгим. Оно еще ощущалось в течение некоторого времени после августовских событий, но по мере отдаления от них становилось все слабее и слабее…