Итак, я решил прекратить трёхлетнюю войну, объявив о своей безоговорочной капитуляции! А воевал с бывшей женой за право быть отцом нашей общей дочери Александры. После развода дочка шести лет осталась, конечно, с мамой, — тут никаких вариантов и быть не могло. Но я очень люблю Сашеньку и всегда хотел оставаться именно отцом, а не алиментщиком! То есть принимать участие в воспитании ребёнка, проводить с ней время, гулять, играть.
Бывшая не препятствовала явно, то есть не говорила «Не приходи, ты здесь не нужен, дочку не увидишь» и так далее. Наоборот, спокойно приняла моё предложение, обещала, что не будет возражать и настраивать ребёнка против меня. И вот это последнее условие она не сдержала, потому что с каждым визитом я видел, что дочь от меня отдаляется!
Тут надо сказать об обстоятельствах развода. Мы разошлись без драк и скандалов, хотя несколько безобразных сцен Саша в раннем детстве видела, но инициатором был не я, а Галина. Разошлись по моей инициативе, но по её вине, — она меня довела своими истериками, претензиями и оскорблениями. Я просто понял, что жена меня не любит и не уважает, у меня тоже пропали к ней всякие чувства. В такой ситуации развод — лучший выход.
Развелись, и в ход пошли манипуляции ребёнком. Я приходил к дочке часто, почти каждую неделю, но с каждым разом всё яснее чувствовал её неприязнь и нежелание идти со мной. Однажды я её спросил, почему так, она ответила:
— Мне с мамой лучше. А раз ты с нами жить не хочешь, значит и меня не любишь. Если меня совсем тебе отдадут, я сбегу.
— Да кто тебя отдаст, что за глупости!
— Мамам сказала, что если я с тобой не буду ходить, то ты нажалуешься и меня заберут. Так бывает, я передачу вдела.
Вот зачем так ребёнка пугать! Попытался поговорить с бывшей, но куда там, стала опять выводить всё на скандал. О характере Галины говорит ещё и то, что она за три года так и не наладила свою личную жизнь, хотя пыталась, — с ней очень трудно ужиться. Я же через год после развода познакомился с прекрасной девушкой, женился, скоро у нас родится сын, отношения в семье великолепные. Это, видимо, стало для жены новым раздражителем и поводом внушать дочке, что папа «бяка» и с ним лучше не общаться. Последней каплей стал услышанный разговор. Я ждал дочку в коридоре, Галина собирала её в комнате. Саша капризничала, мать её успокаивала:
— Ну ничего, сходи, уже недолго осталось! Скоро его баба родит, он от нас и отстанет, будет с другим ребёнком в папочку играть! Вот, значит, как. Я в папочку играю, у меня «баба». Зашёл в комнату и сказал:
— Саша, если я тебе так противен, то не ходи со мной, я жаловаться не собираюсь. Я тебя люблю и всегда буду любить, ты всегда можешь позвонить мне, если захочешь встретиться и поговорить. Всего вам обеим доброго.
Повернулся и ушёл. И хватит! Почему я должен отрывать время и силы от тех, кто во мне нуждается, ради тех, кому я противен? Может, дочь вырастет и что-то поймёт, может, совсем забудет меня и будет считать виноватым во всём, — не знаю. Я никакой вины не чувствую. Алименты плачу исправно, подарки к праздникам присылать буду, а навязывать своё общество больше не собираюсь. Но если кто думает, что после этой сцены я вышел из дома жены с облегчением, то нет, — я еле сдерживал слёзы, хотя последний раз плакал в раннем детстве.