Утро начинается со скрежета ключей в дверном замке.
- Морена, дорогая, я вернулась! – снизу слышится голос Пелагеи, а я лежу и не хочу открывать глаза.
Ведь как только их открою, начнется новый день. И все проблемы, которые сон сдерживал, опять накатят огромными волнами. А мне так этого не хочется.
На лестнице раздаются мягкие шаги. Стук в дверь. Пелагея заглядывает внутрь.
- Ты не спишь? Уже десять, — краткий голос тетки заставляет меня окончательно сбросить покрывало сна и сесть на кровати.
- Не сплю, — отвечаю, а на глаза вдруг наворачиваются слезы. В голове всплывают эпизоды этой ночи, которые я так не хотела вспоминать.
- Ты чего же это? – Пелагея садится рядом со мной и обнимает за плечи. – Что случилось?
- Ты только вернулась, ничего еще не знаешь. А произошло очень многое, — я поспешно вытираю слезы. Их не должно быть. Это мое решение спасти жителей городка... и Дена.
Тетка берет в руку прядь моих волос и будто понимающе кивает.
- Ты окрасила волосы и жалеешь теперь об этом? Это нормально. Но тебе идет.
- Что? – я смотрю на светлую прядку, зажатую между тонкими пальцами Пелагеи. – Но я не красилась. Это не…
Подрываюсь и босиком по деревянному полу бегу к зеркалу, перепрыгивая через комом брошенную одежду. В зеркале вижу блондинку. Почти белые, пушистые легкие волосы волнами ложатся мне на плечи и грудь. Больше никаких изменений в образе нет.
- Это нечестно! – бурчу я зеркалу. – Мне нравился мой цвет волос. Какое право они имели самостоятельно перекраситься?
С утра и так настроение было паршивое, сейчас оно испортилось еще больше. Опять захотелось просто разреветься. Говорят, что слезами горю не поможешь, но слезы облегчают страдания.
На пол что-то закапало.
- У нас крыша, что ли, протекает? – фыркаю я, поднимая голову, но капает не с потолка.
- Мореночка, это опять ты, — Пелагея относится ко мне как к душевнобольной, будто бы, если говорить сладким тихим голосом, я перестану лить на пол воду. Это так не работает.
Замираю на месте, закрывая глаза. Считаю мысленно до десяти, затем, следуя совету Дины, убеждаю себя, что я человек. Потоп прекращается.
- С волосами разберемся потом. Я ухожу к сиренам.
***
Закат сегодня багровый. Из-за этого кажется, будто вода – кровь. Я пока не спускаюсь на пляж, стою на утесе, на самом краю и смотрю на море. Где-то там, далеко, находятся мои родители. Живые или мертвые. Неважно. Море забрало их, а теперь забирает и меня.
Вода сегодня необычайно спокойна, словно, как и я, смирилась со своей участью.
Сухие веточки кустарника хрустят под носком кроссовка. Плечи оттягивает тяжелый рюкзак. Я готова расстаться с домом, но не с вещами. Солнце зашло только наполовину, еще есть время, чтобы собраться с мыслями и спуститься вниз.
Я не знаю, что ждет меня дальше, как со мной поступят сирены, и что сделает Аглаопа, заявляющая, что я ее дочь. Пускай, все так, но она чужая мне. Даже Пелагея, которая извечно путает мое имя, ближе в сто раз.
О своем решении уйти с сиренами я рассказала только ей. Ни Виталина, ни Ден не знают об этой жертве. Разве что Дина слышала мой ответ матери. Но она ничего не скажет Дену, чтобы он лишний раз не встречался со мной.
Все члены общества сегодня зализывают раны, полученные ночью. Многие не вышли на работу. Мельком я видела Руслана с перевязанной рукой.
Лукоморье утонуло в боли и безнадежности. И только я в силах остановить это.
Холодный ветер пробирает до дрожи. Мой любимый голубой сарафан колышется, мягко касаясь кожи. Волосы к вечеру вновь вернули свой черный цвет. Хоть что-то будет как прежде.
Красное небо сливается с багровой водой. И можно только гадать, где происходит их слияние.
Я хочу полностью насладиться последними лучами своей свободы и просто постоять в тишине, прислушиваясь к крикам чаек, плеску волн и шуршанию песка.
Пелагея долго плакала и прижимала к себе. Она пыталась уговорить меня так не поступать, но другого выхода просто не было. Безнадежность ситуации загоняла в тупик. День прошел как во сне. Я собрала вещи, застелила кровать, прошлась по улочкам, заглянула на площадь, остановилась на минуту у дома Дена. В окно на втором этаже высунулась Дина. Я, лишь прощаясь, махнула ей рукой, и грустно улыбнулась. Дина кратко кивнула в ответ и резко зашторила окно.
Я хотела, чтобы Ден узнал — на эту жертву я иду ради него. Правда, ради Лукоморья тоже, но он точка отправления.
Вдруг тяжелая теплая рука касается моего голого плеча. Я вздрагиваю.
- Ты не обязана этого делать, — от этого голоса по телу пробегает дрожь. Кажется, что волосы на затылке поднимаются. Сердце тут же пускается в конвульсивный пляс, а во рту пересыхает.
- Нет, обязана, — отвечаю я, даже не оборачиваясь. – Как ты узнал?
- Дина рассказала, — он по-прежнему не убирает руку с моего плеча, а я не возражаю.
Так странно. Мне нравится, что Ден больше не избегает меня, но в то же время, как-то ревниво сжимается сердце при упоминании Дины. Не могла же я в него влюбиться за такой короткий срок? Спас пару раз, я спасла его и влюбилась? Нет. Хотя какая теперь разница, если мое место среди стервозных красоток с острыми когтями и смертельными голосами.
- Не ходи, — просит Ден.
- Но я должна. Иначе ты… все Лукоморье будет убито. Они пообещали. Я не хочу быть причиной смерти сотен людей, — качаю головой. Пряди падают мне на лицо, прилипают к мокрым щекам. Оказывается, я плачу.
- Мы что-нибудь придумаем…
- Мы уже не смогли ничего придумать. Погиб еще один человек. Просто застрелился при всех. И маленький мальчик. Ден, я все еще помню его распростертое тело на мокром песке и пронзающий до глубины души вой его матери. Это не для меня.
Стараюсь стоять прямо, гордо расправив плечи. Не знаю, для кого играю храбрость и самоотверженность, когда внутри все бушует от страха. Мысли, что я почти не знаю людей, за которых отдаю свою свободу, кружатся в моей голове в страшном хороводе.
- Еще пять минут, и мне пора уходить, — едва разлепляю губы. Горло сжимают удушающие кольца страха. Я давно уже знаю, что являюсь настоящей трусихой, только сейчас придется убрать сковывающее чувство на задний план, чтобы сделать несколько роковых шагов.
Ден убирает руку с моего плеча. Я понимаю, что пришло время прощаться, только вдруг крепкие объятия стискивают меня так, что становится трудно дышать. Теплое дыхание щекочет ухо.
- Не уходи, пожалуйста.
- Почему? – глупый вопрос, который только и могу задать. В голове такая каша, что умные слова даже не приходят в голову.
Ден мягко поворачивает меня к себе и обхватывает руками мое лицо.
- Потому что, — он наклоняется и целует меня.
Мне кажется, что земля уходит из-под ног. Только его теплые руки на моих щеках, пальцы, запутавшиеся в волосах и мягкие губы – это все, что я ощущаю в этот момент. Внутри все дрожит от странного чувства. Приятная щекотка проходит от затылка вниз по позвоночнику. Я могу лишь ответить на поцелуй.
Я не сразу слышу шум крыльев. А когда он становится слишком сильным, времени уже ни на что не остается. Я отстраняюсь.
- Прости, — единственное, что удается мне сейчас сказать, едва взглянув в растерянные серо-голубые глаза Дена.
Я огибаю парня, спрыгиваю на тропинку и спешу вниз, почти с трудом успев к последнему, скрывшемуся за горизонтом, лучу.
Сирены уже стоят здесь. Ледяные взгляды направлены в мою сторону, губы поджаты, а плечи расправлены. В этих девушках нет ни грамма человеческого тепла. И мне это известно.
- Мы думали, ты не придешь, — произносит надменно Аглаопа.
- Я держу свое слово. Сдержите и вы свое, — фраза слетает с моих губ с большей уверенностью, чем я себя ощущаю.
- Мы сдержим, — сирена покровительственно склоняет голову. – Стой смирно, нам надо поднять тебя.
Замираю, боясь пошевелиться. Как собираются они унести меня? В последний момент оглядываюсь на утес. Силуэт Дена все еще виднеется на самом краю. О чем думает он?
Девушки обращаются в птиц и подлетают ко мне. Одна из них когтями впивается в рюкзак и начинает усиленно хлопать крыльями, силясь поднять новый груз.
Ноги отрываются от земли, а я вцепляюсь обеими руками в лямки, чтобы не выскользнуть ненароком. Смотрю вниз и понимаю, что боюсь высоты.
- Как долго лететь?
- Несколько минут, не бойся, если упадешь, мы тебя поймаем, — улыбается Аглаопа, парящая рядом.
Сирены взмывают со мной в воздух и направляются в море.
- Морена! Морена стой! Я должна отдать! – доносится с пляжа. Я слегка поворачиваю голову, чтобы заметить Дину, стоящую у самой кромки воды. Девушка машет руками, в одной из них держа что-то сверкающее. На ум приходит только мое кольцо. Она нашла его? Но теперь уже поздно.
Кроссовки почти касаются воды, я болтаю ногами, пытаясь получить хоть толику удовольствия от страшного полета. Полета, конец которого меня страшит намного больше, чем шанс утонуть в море.
- Прекрати дергаться, — шипит на меня сирена, с трудом удерживающая правильную высоту. – Иначе я могу уронить тебя.
Я перестаю двигаться и просто смотрю вперед на приближающийся островок с большой скалой.
- Это ваш дом? – спрашиваю я.
- Да, наш. Там очень уютно, вот увидишь, — произносит Фелксиопа, оказавшаяся совсем рядом со мной.
Остров все приближается. Я могу разглядеть гладкий песок пляжа, небольшие кустарники и деревья, серебристую кромку песка у воды, выступающие из моря гладкие камни.
И тут сирена будто падает в воздушную яму. Дух перехватывает, как на американских горках. Я сильнее сжимаю на лямках пальцы.
- Я больше не могу, извини, — выдыхает с трудом дева, несущая меня. Успеваю только вскрикнуть, как ее когти разжимаются, а я лечу вниз в воду.
Громкий всплеск оглушает меня на минуту. Замираю в воде, затем отталкиваюсь от дна и выныриваю на поверхность, хватая ртом воздух.
Здесь оказывается неглубоко, так что мне удается хорошо держаться на поверхности. Все вещи, находящиеся в рюкзаке теперь полностью промокли, а кроссовки тянут на дно.
- Вы издеваетесь надо мной?! – закинув голову вверх, кричу я, кружащим в небе сиренам. – Мне теперь еще и к вашему дому вплавь добираться?
- Тут недалеко, — улыбается мне Фелксиопа. – Могу проплыть вместе с тобой.
Она в воздухе превращается в молодую девушку и падает в воду рядом, обрызгивая меня солеными каплями.
- Поплыли, — улыбается сирена и кивает в сторону скалы.
