Слушайте, а в «признательной» науке оказывается бурлят нешуточные страсти

Слушайте, а в «признательной» науке оказывается бурлят нешуточные страсти. Раздача Нобелевской премии сопровождается недоумением научного мира, почему премию получает только один-три (по правилам можно награждать до трех человек) учёных, а не вся команда, которая работала над открытием? Премия по физике была присуждена американским ученым — Райнеру Вайсу, Кипу Торну и Барри Бэришу, но вклад в исследование внесли сотни людей (их список занимает несколько страниц). А ведь нобелевские лауреаты делят между собой мощный денежный приз, мировое признание и повышенную цитируемость публикаций.

Такие истории имели место быть с момента существования премии — соавторы открытий оставались в тени. Например, первую премию по медицине за открытие сыворотки против дифтерии получил немецкий врач Эмиль фон Беринг, а японский бактериолог Китасато Сибасабуро, участвовавший в ее разработке, остался в тени. Или за открытие антибиотика не упомянули аспиранта, который был вообще автором этого открытия. У него впоследствии вся жизнь пошла наперекосяк, так как он подал в суд на руководителя, выиграл процесс, но еле нашел работу, так как ему все говорили, что он, конечно, прав, но «в научном мире так не поступают». Ну и гендерный перекос среди нобелевских лауреатов не имеет никаких тенденций к равенству. Истории об этом всем можно почитать тут: https://goo.gl/amSJSv

Мне вспомнилась книга Айзексона про инноваторов, я про нее рассказывала: https://t.me/myunpublished/566
Автор в ней рассуждает о том, что мировое признание за открытия зачастую не находят своих истинных авторов. Потому что ученые на разных концах планеты могут заниматься похожими исследованиями. Могут быть истории, что открытия сделаны одновременно, и тогда начинается гонка за патент. Могут быть истории, что открытие сделано, но не нашло применение в данном месте и в данное время, а вот чуть позже, на другом континенте в нем увидели перспективу.

Ну и давно уже прошло то время, когда разработками ученый занимается в одиночестве. Учитывая мощь технологий и возрастающую сложность мира, равно как и фиксации-аналитики измерений — за всем этим просто физически не может стоять один человек. И три ученых тоже. Работа об исследовании бозона Хиггса насчитывала более пяти тысяч (!) авторов.

Вот же странный феномен. Наука — это то самое, что не стоит на месте никогда. Изменения, открытия, новые объяснения нашему мирозданию происходят как раз там — за дверями научно-исследовательских лабораторий. Но перед этими дверями до сих пор властвует консервативный, негибкий и полный стереотипов мир, оправдывающий их своими традициями с глубокими историческими корнями. История, о которой так любит говорит Владимир Познер, это классно, но не тогда, когда она становится настоящим временем.