Настал день, которого я боялся. Мы прошли три ряда проволочных заграждений и контрольно-следовую полосу, которую патрулировали люди с овчарками.
На первом КПП меня поставили лицом к стене, обшмонали, отобрали мобильник и старший конвойный сказал:
- Объясняю правила. За попытку пронести что-нибудь запрещённое – ты огребёшь. За попытку вынести что-нибудь – тоже огребёшь. За нарушение режима ты огребёшь в двойном размере, за попытку вступить с кем-нибудь в разговор – в тройном. А если попытаешься подойти к окну – ты вообще не жилец. Проведите его!
Мы прошли через внутренний двор, который охраняли пулемётные вышки с разрывными пулями, а воздушное пространство патрулировали боевые квадрокоптеры.
- Лицом к стене! Фамилия, имя, отчество? Год рождения? Паспортные данные?
На втором КПП у меня отобрали еду и воду, сигареты, зажигалку, потом трижды прогнали через металлоискатель.
- Запрещённые предметы имеются? Оружие, наркотики, взрывчатка? Ум, честь, совесть?
Ничего из перечисленного у меня не было, но меня прогнали через рамку в четвёртый раз и долго заглядывали с фонариком в рот и уши в поисках чего-нибудь запрещённого.
- Готово. Проведите дальше!
На следующем КПП меня просветили рентгеном с головы до ног, отобрали браслет и шнурки от ботинок. Снова спросили фамилию, имя, отчество, год рождения, уточнили, не хочу ли я в чём-нибудь чистосердечно покаяться?
Каяться мне было не в чем, но на всякий случай мне пригрозили, что я наживу себе кучу проблем, если что-нибудь утаил. Меня спросили, есть ли у меня ранее судимые родственники, есть ли родственники за границей и не являюсь ли я иноагентом? Здесь я тоже ничем не порадовал конвойных, потому что ничего криминального у меня в роду не было.
- Думаешь, вывернулся, босяк? – спросил старший смены. – Держи карман шире, мы из тебя всё вытрясем! В накопитель его!
Меня прогнали в накопитель, где на корточках сидели другие мои знакомые. Одну девушку держали в стороне под усиленной охраной.
- Всем смотреть на неё! – говорил в мегафон надзиратель. – Видите эту дурочку? Она совершила преступление - пыталась пронести в корпус сотовый телефон! Теперь она огребёт так, что вы все будете вздрагивать!
Нас стали уводить по одному на четвёртое КПП, где всех остригли наголо, чтобы мы не пронесли в волосах чего-нибудь запрещённого. Надзиратели не давали нам подолгу стоять на одном месте, запрещали разговаривать, запрещали собираться по двое.
- Руки за голову! Пошёл! Стоять! Лицом к стене! Нагнуться! Присесть! Не вертись, а то огребёшь!
Мы совсем упали духом - лысые, жалкие, запуганные и обысканные до нитки. Нас снова просвечивали рентгеном, задавали одни и те же вопросы, снова листали личные дела в поисках подозрительных связей и политически неблагонадёжных родственников.
На спины и грудь нам повесили номерки. Каждый должен был громко объявлять свой номер, проходя через очередные железные двери. Нас загоняли то в накопители, то в распределители, то в помещения камерного типа, вытряхивая из нас всё, что могло остаться после предыдущих шмонов.
Наконец меня в очередной раз обшарили металлодетектором, проверили желудок, взяли анализы, и тогда старший надзиратель сказал:
- Этот вроде чистый. Проходи, да поживее, лысое чучело!
Нас загнали в помещение, напичканное видеокамерами, рассадили за столы поодиночке, велели держать спины прямо, а руки на виду. Запретили вертеться, разговаривать, чесаться и вообще каким-либо образом нарушать режим.
Тогда на кафедру поднялась Анна Ивановна в каске и бронежилете и сказала:
- Ну что, детки? Как говорится, с Богом! Сегодня мы решаем ЕГЭ по математике!
P.S. Из тайных источников мы знали, что школа ещё вчера отправила в управление досрочный липовый отчёт о сдаче ЕГЭ. В нашем классе его вроде бы сдали все, и даже есть один стобалльник...
Всем спасибо, это была шутка!
(использованы иллюстрации из открытого доступа)
Мира и добра всем, кто зашёл на канал «Чо сразу я-то?» Здесь для вас – только авторские работы из первых рук. Без баянов и плагиата