Я просыпаюсь в своей однушке на 17м этаже, и мой взгляд сразу же бросается в окно. Тучно... Не к добру это. Я выхожу на балкон. Да, настало время.
За окном весна, но не такая, которая обычно всплывает в воспоминаниях ценителей природной эстетики и любителей романтизировать все эти цветочки, птичек и солнышко. За окном реальная весна. Мокрая, грязная и серая. Весна, в которой догнивает всё то дохлое и павшее, что не успело догнить осенью. Весна, в которой всё то, что было спрятано зимой в толще снега, осенью под опавшей листвой, а летом в зелёной травке, сейчас всплывает, вытаивает и ручьями выносится на всеобщее обозрение. На оценку всем тем, кто это когда-то сделал. Оно, вся эта грязь, мусор и нечистоты, выплывает, такое, мокрое, в чёрной жирной грязи, гнилое и мерзкое, и говорит «Ну, как я тебе? Похорошело за годик-то? Да ладно, не стесняйся, давай я на твои ботиночки прилипну, а ты на них меня домой занесёшь? Да давай, зато прикинь, как будет круто, когда твой кот меня найдёт и съест, ну или ты босыми ногами в меня нечаянно вляпаешься, хи-хи-хи..!».
Да, это та самая, городская весна. Когда ветер порывами сносит тебя, прорываясь через пространства между высоток. Когда в тяжёлой, зимней куртке ты приходишь к месту весь мокрый от пота и уставший от духоты, а в весенней куртке, рискуешь вообще никуда не дойти, рискуешь упасть от переохлаждения в какую-нибудь лужу, и лежать в ней, с посиневшими губами и бледно-серой кожей. И никто тебя даже не постарается поднять, или хотя бы оттащить в сторону. Потому что весь твой внешний вид, вид твоей серо-чёрной одежды, вид твоей синюшной от холода кожи, смешают тебя с царствующей всюду грязью и унынием настолько, что ты даже не будешь отличаться от какой-нибудь выброшенной кем-то на помойку задрипанной одежонки, которую ветром вынесло на дорогу и кинуло в грязную лужу.
Я смотрю в небо, стоя на балконе, курю сигарету, которая своим синеватым плёночным дымком добавляет толику моей личной грязи в весь этот и без того грязный мир. Я смотрю в небо. Его почти невозможно отличить от земли. Тяжёлые, закручивающиеся на ветру тучи настолько низко к земле, что между ними и туманом, который лежит внизу, остаётся только маленькая, тонкая полоска видимости, впрочем, в эту полоску я могу видеть только стену стоящей прямо напротив моих окон панельки. Я смотрю в сторону, где, по идее, должна находиться сопка. Сопки нет. Есть только бело-синяя, кручёная вата, от которой порывами ветра то и дело отрываются куски, которые тут же на глазах превращаются в небытие.
Да, это то самое время. Когда все вокруг заняты своими делами, когда под царствующей кругом грязью и влажностью никто не способен заметить хоть что-то выходящее из ряда вон, когда вода и небо становятся неразличимы, и, впрочем, и нет в такие дни меж ними особой разницы. В это самое и появляются они. Летающие, огромные ламантины.
Это не бред. Я их вижу. Я видел их уже трижды. Три таких же весны подряд. Они прилетают откуда-то сверху, наверное, из космоса, парят меж высоток, едва не задевая своими огромными плавниками окна последних этажей. Они парят, иногда выплывая из плотного тумана, выставляя напоказ своё мутно-чёрное тело. Заглядывают в окна, жрут птиц, если те попадутся им в воздухе, иногда ударяются друг о друга, неповоротливые, издавая при этом глухие и низкие, но всепроникающие звуки.
Когда я впервые увидел их, я ни на шутку обделался. Я боялся, что они прилетели за людьми, я даже купил себе дробовик, чтобы обороняться от них. Но потом их не стало, до следующей весны, когда я увидел их во второй раз. На сей раз один из них посмотрел прямо на меня, и, будто узнав меня, помахал мне плавником, а затем поплыл дальше. Тогда меня положили в психушку. Долго исследовали, кололи препаратами, делали вид, будто верят мне, чтобы я всё им рассказал, а затем снова кололи, исследовали, привязывали к кровати, если я пытался сопротивляться, били. Пока я был в психушке, естественно, от меня ушли все. Семья, друзья, знакомые. С работы меня попёрли, я стал изгоем.
Когда пришла третья весна, я решил доказать всем, что они существуют! Я изучал литературу, которая как-то связана, хотя бы косвенно, с подобным. Я нашёл множество доказательств существования этих гадов. Даже в трудах Коперника, который всю жизнь потратил на изучение небесных тел, я нашёл упоминания о неизвестных летающих в тумане объектах, похожих то ли на китов, то ли на тюленей. Серьёзно! И бесит, что Коперника-то никто сумасшедшим не считает, а вот я, видите ли, чокнутый. Я готовился поймать хоть одного из них. Я изготовил огромную сеть-капкан, которая должна была схлопнуться, если бы в неё залетел один такой вид. Я пытался разместить эту ловушку, натянув её между моей и соседней высоткой. Повесить, зацепив за крыши и, на моём доме, на своём балконе, а на соседнем, зацепить за общий балкон. Погода была соответствующая, всё шло по плану. И я знал, что никто и не обратит внимания на кого-то там, ползающего по крышам в тумане. Что говорить, эти люди не замечают даже огромных летающих ламантинов, а тут какой-то я...
Но меня заметили, и снова поместили в психушку. На сей раз они не просили меня рассказать им о ламантинах, хотя теперь я был вооружён информацией до зубов. Каждый раз, когда я пытался воззвать их к здравому смыслу и рассудку, когда пытался оперировать информацией, которую мне удалось откопать, мне говорили что-то вроде «Да-да, уважаемый, мы всё это уже слышали, пройдёмте на укол».
Меня выпустили в конце лета. Всё оставшееся время до весны, я никуда не ходил, кроме магазина и психушки, куда меня заставили ходить на отметку. Я знал, что теперь уж точно все видят во мне сумасшедшего и не более. Я жаждал этой чёртовой весны, чтобы доказать всем, что летающие ламантины существуют. Я уже не готовился, я был уже готов. Я больше не покупал ружей, не изготавливал сеть-капкан. Я просто ждал, днями сидя в интернете в поисках тех, кто ещё мог видеть этих существ. Ночью я спал, иногда ходил на крышу ловить птиц. Я знал и видел, как ламантины их жрут. И я натаскал полную квартиру голубей, чтобы привлечь этих гигантов их любимым лакомством.
И вот я стою возле балкона, куда уже перетащил всех своих голубей. Стою и жду, когда со стороны сопки выплывет эта огромная махина. Я покорно жду, мне некуда торопиться. Правда, голова уже начинает кружиться и подступает тошнота, но я дождусь их. В моей потной ладони лежит маленькая чёрная зажигалка, которую я уже устал держать в руке, а за ухом лежит сигарета. Я смотрю на голубей. Они с каждой минутой ожидания всё больше и больше паникуют, трепещут. Они, как и я, чувствуют.
И вот он, момент. Из тумана выплывает это огромное, величавое создание. Медленно и вальяжно оно плывёт прямо ко мне. На его морде, будто бы, даже можно разглядеть улыбку. Оно уже увидело голубей и уже предчувствует как смачно будет их пожирать. А я уже открыл на кухне газ, и уже давно открыл. Он уже наполнил собой всю мою однушку, просочился в каждую щель, каждую трещинку заполнил собой, просочился в подъезд и к соседям. Жаль их, конечно, но они сами виноваты, слепые неверящие никому болваны!
Я вижу его глаза, вижу его пасть, которую он, довольный, уже успел приоткрыть, чтобы сожрать моих голубей. Я вижу его слизкую, мутно-чёрную кожу, слегка поблескивающую на свету. Он уже подлетел настолько близко, что начал замедлять скорость полёта, чтобы, наверное, не протаранить своей огромной массой балкон и не застрять в моей квартире... Он хочет сделать всё аккуратно, аккуратно разбить окна балкона и аккуратно, без следов, сожрать голубей. Он нагло тянет моё время, пытаясь выкрасть у меня лишнюю секунду жизни. Но ничего, я ждал год, несколько секунд для меня ничто. И вот, он уже почти касается окон, он закрывает глаза, сладко ожидая момента вкушения свеженькой голубятинки. Он уже предельно близко. Вот он, момент! Пусть все увидят его мёртвую тушу под окнами своего дома, пусть вспомнят обо мне и скажут, мол, не сумасшедший, оказывается, я был. На моих глазах проступает слеза. Слеза счастья. Я беру в рот сигарету, чиркаю зажигалкой...
Если понравился рассказ - подписывайтесь на мой канал чтобы не пропустить другие. Не забывайте ставить лайки и писать комментарии. Для вас - пара кликов. Для меня - стимул писать и работать дальше:)