Неопубликованная история.Трижды рожденный.Свет свободы пробивайся, душу зябкую согрей.Часть34.

В двадцатые годы, на заре создания лагерных учреждений, в немногочисленных зонах именовавшихся концлагерями побеги вообще не карались дополнительным сроком наказания. Факт побега, преступления не составлял. Считалось естественным, что заключенные должны бежать, а охрана обязана их искать и преследовать. В первоистоках системы ОГПУ НКВД, это вполне закономерное отношение двух людских групп, стоявших по разные стороны от тюремной решетки. Многое перевидел в местах лишения свободы осужденный Кравченко, но лагерный срок для него особенно тяжелая страница жизненной книги. Здесь ему пришлось отметить огромную разницу между ворами и убийцами с одной стороны и тружениками-крестьянами, вроде того же слободчанина, с другой. Первые жили лучше всех, они пользовались и относительно высокой материальной обеспеченностью, и не чета были другим, отличаясь твердостью взглядов и бесстрашием, а если требовалось, то и дерзким поведением. Начальство с ворами считалось, даже открыто заигрывало с ними. Блатные в лагере - хозяева жизни и смерти. Паразитирующий элемент всегда был сыт, пьян и нос в табаке. Лагерная элита никогда не работала, зато первоконник жилы из себя тянул, чтобы ежедневно выполнить норму. Насильникам отпускались лучшие, в несколько раз увеличенные порции пищи, вся вольная и добротная одежда, конечно же находилась на плечах блатных. Убийцы пребывали на теплом месте, их нары у света и у печи. Попробуй ужиться с таким отребьем, а вернее сказать, выживи среди законченной уголовной мрази. В экстремальных условиях оказался доброволец РККА, Сергей Кравченко. Из полыхавшего огня он попал в бушующее пламя, напрочь сжигавшее лишенного свободы человека. Радостно текла жизнь или печально, сущность ее всегда укладывалась в рамки проходящего времени. Вынесенное судом определение о наказании в десять лет лагерей , утратив силу в 1933 году полностью истекло, думенковец , наконец, получил долгожданную свободу. Перед ним открылся разносторонний вход в жизнь, где он мог располагать собою, как находил это нужным. С прошлым, казалось бы, все навсегда покончено и никто из окружавших не упрекнул бы кавалериста за отбытый в Сибири длительный срок. Теперь корпусной интендант мог вычеркнуть свое прошлое, выбрать любую дорогу, нормально устроиться и спокойно жить дальше. Но была ли у сидельца эта самая дорога, с возможностью ее выбора? Давняя народная мудрость гласит:" Человек предполагает, а Бог располагает". И кто бы в том сомневался... Но известна и вторая житейская истина:" Пути Господни - неисповедимы". Не знал своего будущего Сергей Кравченко, даже предположить не мог, как и что у него сложится впереди. Единственным спасением ему в годы испытаний стало пребывание рядом добросердечных людей, выручавших в суровых перипетиях. Там, вместе с ним, отбывал десятилетний срок наказания, уроженец города Ростова, Михаил Емельянов, наделенный статьей далеко не за политические убеждения. Его осудили за государственные хищения. Легкий характером земляк не бросил думенковца на произвол судьбы, в лагере он помогал ему выжить, а затем, по окончанию срока, потянул вслед за собой на тихий Дон, чтобы и там ему не пропасть. Все эти годы Емельянова опекали обеспеченные родственники, державшие своего племянника на жизненном плаву. Не оставили они и бывшего заключенного Кравченко, вернувшегося из мест предельно отдаленных. Более того, отзывчивые люди, благосклонно относившиеся к товарищу Михаила, с неугасаемой силой заботились о нем, как о сыне. Некоторое время, Сергей квартировался у них, словно у близких родственников. Использовав имевшиеся связи, старики помогли кавалеристу трудоустроиться на известный в стране завод, Ростсельмаш.