В русском языке есть немало слов, которые широко употребляются не только в «высших» научных сферах, но и в разговорной речи. К этой группе относятся такие слова как «аксиома» и «трюизм».
Аксиома
Изначально древнегреческое слово ἀξίωμα значило «утверждение, положение». В строгом, основном значении — «положение, которое не требует доказательств ввиду его очевидной истинности». Положения такого ряда принимаются в науке как основные или исходные: в математике, логике и т.д. Учение о системе аксиом — «аксиоматика». Есть и паронимический ряд: «аксиоматический» (метод) и «аксиоматичный» (имеющий свойства аксиомы).
В русском языке слово «аксиома» появилось в Петровскую эпоху благодаря латинскому языку-посреднику и было включено в «Словарь Академии Российской» 1789 — 1794 гг.
Однако само понятие аксиомы давно уже вышло за границы науки. В живой речи оно было переосмыслено со значением «неоспоримой истины, совершенно очевидного утверждения».
Именно в таком переосмысленном значении слово «аксиома» часто встречается в публицистических текстах и художественной литературе. В письменной речи оно впервые было зафиксировано в 1768 году, в «Философических предложениях» русского просветителя Я. П. Козельского:
Четверть века спустя об аксиоме упомянул А. И. Радищев в своем трактате «О человеке, о его смертности и бессмертии» (1792 — 1796):
И уже в начале XIX века «аксиома» окончательно «освоилась» в художественной речи, утратив очевидную связь с наукой и философией:
Трюизм
В определенном смысле «аксиома» близка по значению «трюизму» (от английского true — «верный, правильный»), то есть утверждению, основанному на очевидных фактических данных, которые обычно очевидны до такой степени, что дальнейшие доказательства считаются ненужными. Изначально тоже философскому понятию, в современном смысле — банальности, «общеизвестной истине».
Говоря о трюизме, мы подразумеваем, что возражение или сомнение в каком-либо утверждении в значительной степени считается нелогичным или даже глупым. Стоит ли сомневаться, что Волга впадает в Каспийское море?
Но, в отличие от аксиомы, трюизм — это еще и риторический прием, средство создания иронии. Иногда очень тонкой. Например, современный французский философ Андре Конт-Спонвиль дал такое определение трюизму в своем «Философском словаре»:
Довлатов
Высочайший уровень владения трюизмом как приемом, как с ироническим, так и без иронического подтекста, ярко демонстрирует проза Довлатова. Вообще писатели, претендующие (и не претендующие) на афористичность своих высказываний, часто попадают в ловушку неуловимого превращения трюизма в клише. Но если признать за собой тягу к афористичности и всегда иметь в виду, что от хаотичности окружающего мира смогут спасти прописные истины, прочувствованные «на собственной шкуре», можно действительно подняться до небывалых высот. Как в творческом, так и в личностном смысле (здесь и далее цитаты из повести С. Д. Довлатова «Зона. Записки надзирателя»):
Трюизм, высказанный без обиняков, напрямик, может быть очень сильным аргументом. Особенно если условия его проверки на прочность — экстремальные:
Констатация факта? Да. Иронично? Вряд ли. И тем весомее вывод из, казалось бы, прописных истин:
Обстоятельства неуловимы, как неуловима и сама суть человека, которую нельзя втиснуть в какие-либо рамки. И потому, попав в искусственно возведенные рамки (ту же зону или — частокол стандартов) человек неизбежно изменится для того чтобы их покинуть — телесно или духовно. А это значит, что нет заранее известных сценариев, и потому каждому придется создавать и переживать их заново:
Дорогие читатели! Спасибо, что не обходите вниманием канал «LearnOff — русский язык»! Наши статьи о русском языке:
Слово, в котором нет ничего непристойного
Может ли поплохеть и похужеть?
Подписывайтесь на наш канал! Будет еще интереснее!