раздавали в ласковом небе песни: быть тебе великим, тебе безвестным, быть тебе шахтером, тебе поэтом, а тебе годами бродить по свету.
а тебе — прослыть у людей блаженной, называться яблочной ворожеей.
вышивать сентябрь, не бить поклоны, верить только вестникам Авалона, где цветные ветры растят веками, и трава, примятая башмачками.
понимать по-лисьи, писать по-птичьи, в остальном сказали — живи обычно: календарной бабочкой и молчуньей. когда будет время — сама почуешь.
время сбора сладкого урожая. защекочут ветки — привет, чужая. все колодцы сказок — твои колодцы. колесо покатится, не собьётся.
замелькают спицы, пройдет досада, и танцуй от Йоля до Лугнасада.
***
наблюдали с облака, хохотали: быть тебе начальником над шутами, быть тебе работником канцелярий, а тебе, бунтарь, враждовать с царями.
а тебе, с викканской звездой на шее, навсегда быть с яблочной ворожеей или просто рядом, по крайней мере. и сбежать попробуешь — не сумеешь ни безлунной ночью, ни утром ранним. засмеются фейри — привет, избранник!
раскачают мавки лесную лодку: время ставить сидр и печь шарлотку. чтобы пахло дымом, листвой и мёдом. чтобы всем хватило — живым и мёртвым. а уже в стволах проступают лица: обернётся семечком, небылицей. словно тихий ветер в затылок дунул: заберут же яблочную колдунью.
вот придет чумная со взглядом долгим, ты скажи ей: режь золотые дольки, забывай свои золотые речи, неземные речи, нечеловечьи.
а она стирает остатки грима, правда, смотрит, слушает будто мимо.
***
выпускали птиц, подбирались ближе: вам гулять по ситцу, а вам по крыше. вам встречать рассветы на Эвересте, ну а вам, сновидцы, проснуться вместе в это солнце, жаркое как горнило. посмеяться: надо же, что приснилось, и откуда ночи берут картинки. спелый град — антоновка, семеринка.
и живут, нездешние, колдовские, и не помнят, кто же они такие.