Сколько ни жди похвал, ни распаляй лучин, сердце для волшебства можешь не получить.
Можешь не отделить свет от кромешной тьмы, сколько ни верь молве, сколько ни пой псалмы.
Но вот чего отдашь — небо вернёт сполна.
(имя тебе — вода, имя тебе — волна, имя тебе — свеча, капелька янтаря).
Жил бобылём, скучал возле монастыря, глиной края полны — за ремесло радел. Странные видел сны, странных узнал людей. Дом небольшой совсем, старый гончарный круг
(имя тебе — в косе ленточка на ветру).
Каждое утро я сам себе повторял: видишь, лучи роят, видишь — спешит заря, спрятанные слова падают в васильки. Значит, пора вставать, время ваять горшки. Масло хранить, вино, травы и пустоту (с буквами заодно имя твоё во рту).
Кружкой стучи о стол, а не откроешь суть. Сделал с тоски потом маленькую лису. В печке лису обжёг, глазки нарисовал
(имя тебе — флажок солнечный и листва).
Сколько в себе несёшь, а голова пуста. Стал замечать, что всё не на своих местах и на полу следы, чья тут прошла нога
(имя твоё как дым тонкий от очага).
Надо бы освятить, — добрый кивал монах, — освобожусь к шести, есть тут беда одна.
Завтра встречай меня, как дорогих гостей.
Бледной луной дразня, ночью мелькнула тень
Долго бежал вдогон, словно бежал спасать.
Имя твоё — огонь.
Имя твоё — лиса, радостный дух костра, искорка на меже.
Призрак, туман, мираж и человек уже, раз обменяла хвост на человечий вид.
Вот — улыбаюсь — вот, имя твоё — в любви.
Сколько бы ни скопил разных пустых забот — дремлет ковыль в степи, в поле струится мёд.
Я открываю дверь, рыжим теплом сочась:
имя твоё — теперь, имя твоё — сейчас, шёпот, молитва, шёлк, нежная дрожь листа.
Добрый монах? Пришёл, но освящать не стал.
Ну пошутил чутка, пыль подперев плечом: этаким простакам мрак уже нипочём, им даже яд — не яд, им даже ад — игра.
Только фигурку я сдуру разбил вчера.
Склеил бы — нет куска, спал бы — а как дышать?
Раз — я иду искать.
Где ты, моя душа?