По мнению адмирала Николая Кузнецова, высказанному им в автобиографической книге «На флотах боевая тревога», 6 октября 1943 года для советского ВМФ по степени трагизма и количеству жертв может сравниться разве что с Таллинским переходом 1941 года. С одной огромной поправкой: «черный день» пришелся на вторую половину войны, когда враг откатывался на Запад и уже не задумывался о наступлении. А последствия тех событий почти год аукались советскому Черноморскому флоту.
Предыстория
В 1942 году Черное море стало важным театром боевых действий. Немцы рвались к кавказской нефти, а советское командование силами Северо-Кавказского фронта и приданного ему Черноморского флота пыталось этого не допустить. Кригсмарине активно использовали малые транспортные суда для снабжения сухопутных войск. После падения Севастополя караваны транспортников относительно свободно перемещались вдоль побережья – от одного порта или гавани к другому. Такой метод «перетекания» позволял германскому флоту с минимальными рисками организовывать движение караванов.
Советские силы пытались противодействовать этому, нанося внезапные удары по гаваням и портам, где сосредотачивались немецкие транспортники. Рейдерство на коммуникациях противника стало особенно актуальным осенью 1943 года. В ту пору блокированные в Крыму силы Вермахта можно было снабжать только морем. 5 октября 1943 года разведка доложила о большом скоплении немецких транспортов в районе портов Феодосия и Ялта. Командующий Черноморским флотом вице-адмирал Лев Владимирский отдал приказ в ночь на 6 октября группе из трех эскадренных миноносцев при поддержке авиации и торпедных катеров атаковать противника.
Неудачная операция
О ходе операции подробно рассказывает в своих воспоминаниях Инженер-контр-адмирал Борис Красиков. Ночью эсминцы «Беспощадный», «Способный» и их лидер «Харьков» вышли из Туапсе и направились к Крыму. В непосредственной близости от полуострова корабли разделились: лидер отправился к Ялте, а эсминцы – в Феодосию. Здесь – на подступах к портам – эскадра была обнаружена разведывательной авиацией противника, и та больше не выпускала их из вида. На подходе к Феодосии эсминцы были атакованы торпедными катерами. Два из них советским кораблям удалось повредить, но под шквалом торпедных атак они вынуждены были отступить. «Харьков» тоже не смог выполнить поставленной задачи – на подходе к Ялте он был обстрелян береговыми батареями и отошел. После соединения эскадры – уже на рассвете – было принято решение возвращаться в Туапсе, но вмешалась роковая случайность.
Сопровождавшие корабли истребители сбили немецкий разведчик, и эскадра задержалась, чтобы подобрать из воды пилотов – взять языков. Тут их и атаковали пикировщики Люфтваффе, появившиеся со стороны солнца. Самолетам прикрытия удалось уничтожить два, но силы были неравны: три попадания в «Харьков» вывели его из строя. Лидера пришлось взять на буксир, что замедлило ход эскадры. А пикировщики продолжали свои атаки и вскоре встал «Беспощадный». Капитан «Способного» принял решение по очереди буксировать оба корабля, надеясь на помощь из Геленджика, но она явно не успевала. А высланные командующим флота истребители не могли спасти положения
Первым от попадания бомб затонул «Беспощадный», следом – «Харьков». Пока «Способный» пытался спасти моряков, последовал третий авианалет, и последний эсминец тоже пошел ко дну. Подоспевшие, что называется «к шапочному разбору» торпедные и сторожевые катера успели спасти часть команды. Но три современных прекрасно вооруженных корабля и почти 800 моряков были безвозвратно потеряны...
Неутешительные последствия
По официальным данным в атаке противник потерял 14 пикировщиков. Но даже в два раза большее количество устаревших самолетов было бы слишком малой ценой за три корабля и 8 сотен моряков. Ведь при умелом руководстве только силами нескольких эсминцев и приданных им торпедных катеров и авиации можно было держать под контролем огромную акваторию. По воспоминаниям современников, командование Черноморского флота тогда получило «пистон» лично от Сталина, а все уцелевшие корабли были переведены в резерв и активного участия в боевых действиях не принимали до полного освобождения Крыма в 1944 году.