Летний вечер в Домбае. Зелёные склоны, тёплый воздух, запах хвои и дымка от чьих-то мангалов. Мы возвращаемся с маршрута — уставшие, в пыли, с рюкзаками за плечами. И в очередной раз проходим мимо этой десятиэтажки в самом центре посёлка.
Ни одного горящего окна. Только где-то в глубине холла — тусклое сизое свечение. Как от монитора в пустой комнате.
Мимо я проходил много раз. Каждый раз хотел разобраться, что же это за здание. В этот вечер — остановился.
Это была гостиница «Горные вершины». И всё, что я про неё думал, оказалось неправдой.
Сосед по наследию
В другой статье я уже рассказывал про «Аманауз» — гигантский советский каркас по соседству, который так и не достроили. С ним, в общем, всё понятно: стройка встала, стены остались, бетон врос в поляну.
С «Горными вершинами» сложнее. Они явно когда-то работали и принимали гостей. Архитектура похожа на «Аманауз»: те же деревянные балконы, те же витражи, тот же размах. Я долго был уверен, что строили их примерно одновременно — где-то в восьмидесятые.
Когда сел разбираться, оказалось, что я ошибся почти на десятилетие. Здание сдали в 1977 году. Автор проекта — архитектор В. К. Жилкин. Он же, кстати, один из авторов гостиницы «Домбай» — соседа ниже по поляне, а та работа получила в 1975 году Государственную премию РСФСР в области архитектуры. Так что перед нами не безымянный советский долгострой. Перед нами — большая работа премированной команды.
И вторая вещь. На вывеске над входом написано «МТЦ». Я сам так и считал — Международный туристический центр. На самом деле — ММЦ. Международный молодёжный центр. Он входил в систему БММТ «Спутник» — Бюро международного молодёжного туризма при ЦК ВЛКСМ. То самое «Спутник», созданное в 1958 году, через которое советская молодёжь выезжала за рубеж, а иностранная — приезжала сюда.
Десять этажей. Сто сорок четыре номера. Свой бассейн, ресторан, боулинг, сауна. Флагман курорта.
Это — тот фон, на котором нужно смотреть на всё, что я увидел дальше.
Обход. Парадный фасад
Над центральным входом — относительно свежая вывеска. Когда-то она, видимо, неоново светилась. Сейчас — тёмная. На крыше — торчат передатчики сотовой связи. Какая-то часть здания живая и сдана в аренду операторам. Парадокс: люди ходят мимо призрака и пользуются его мобильной вышкой.
Перед входом — старый автобус. Я сначала решил, что ЛИАЗ или Икарус. Уже после публикации первой версии этой истории один внимательный читатель меня поправил — это архаичный «Мерседес». Стоит там, судя по всему, не первый год.
На облупившемся фасаде — спутниковые антенны, установленные в разные года. Ещё одно свидетельство: когда-то здесь жили люди, которым нужен был сигнал.
Обход. Задняя сторона
Если пройти вокруг — картинка становится заметно резче.
С тыльной стороны — широкая лестница, заросшая травой. Перила сгнили, половина ступеней разбита. Она ведёт к одному из запасных входов. Поднимаешься — и натыкаешься на ещё одну, уже совсем разрушенную. Витражи частично выбиты, стёкла мутные. Сквозь них ничего толком не разобрать.
На уровне второго этажа — балкон. Ничего особенного: вид на зарастающий двор.
А вот на первом этаже, через большое окно, я увидел то, ради чего стоило обходить здание. Бассейн.
Плитка облупилась. Краска сошла. Воды, конечно, никакой. Но форма сохранилась, и по ней легко понять, каким он был. Разноуровневый, большой, явно парадный. Уже потом, когда я прочёл комментарии к этой истории, один из читателей написал, что в советские годы посещение этого бассейна входило в стоимость проживания — одно в день. Люди плавали и смотрели на Главный Кавказский хребет через витражное окно.
Другой читатель, который в двухтысячных работал в местном боулинге, добавил неожиданную деталь: плитка в этом бассейне была с острыми гранями. Купающиеся регулярно резались. Включая его самого.
Маленькая не идеальность эпохи. Мне почему-то именно она запомнилась.
Спортплощадка и виды
Перед зданием — большая спортивная площадка. На ней играют в футбол, бегают, тренируются. Живая. Гостиница — нет.
А теперь поднимите голову. Из номеров на верхних этажах, судя по расположению окон, открывается один из самых сильных видов в посёлке. Я стоял снизу и пытался представить, каково это — просыпаться в комнате, из окна которой сразу горы.
Это была финальная точка моего обхода. Я развернулся и пошёл к себе, с чётким ощущением, что сегодня сфотографировал руины.
Как выяснилось позже — это были не руины.
Что меня удивило
Когда я сел писать про эту гостиницу, то заглянул в интернет — так, по привычке. Вдруг найду какую-то предысторию.
Нашёл страницу на Букинге. Действующую. Номер здесь можно забронировать от 2 500 рублей в сутки.
Сначала я не поверил. Вернулся. Проверил. Всё на месте — цены, категории, описание услуг.
Инстаграм у гостиницы тоже есть. Выглядит как реклама из девяностых, когда рекламные агентства только освоили Paint. Последние записи — почти трёхлетней давности. Но отзывы-то идут.
Елизавета Б. оставила отзыв в конце февраля этого года — состоянием номеров и ценами не впечатлена. Кирилл написал, что гостиница — как машина времени в семидесятые. Дмитрий, наоборот, остался доволен.
Фотографии в профиле — отдельный сюжет. Балконы с видами, номера в мягкой плёночной передаче, бассейн — наполненный водой, с зелёной плиткой, хоть сейчас ныряй. Это точно та же гостиница, которую я только что обошёл? Прямо рядом с фотографией разрушенного бассейна, который я снимал полчаса назад, лежит его же фотография — пятнадцати-, наверное, двадцатилетней давности.
Вот такая гостиница-призрак. Вроде бы не работает — но кто-то её бронирует.
Жизнь в комментариях
Дзен-версия этой истории, когда вышла, разошлась неожиданно широко. Я не ждал ничего особенного. А потом начали приходить комментарии. И статья, в общем-то, дописалась сама — в комментариях.
Люди, которые здесь когда-то жили, приходили один за другим.
Март 1979-го — командировка от главного тренера волейбольного «Радиотехника». Сентябрь 1989-го — международный молодёжный лагерь: поляки, немцы, французы, венгры. Май того же года — путёвка от «Спутника», снег в горах и лыжи. 1988-й, 1993-й, 2000-й, 2004-й.
Имена, повторявшиеся в разных комментариях у разных людей. Заведующая сауной — Зоя. На канатке — Коля.
На самом верхнем этаже, оказывается, был бар — с отдельным выходом на крышу. Один из читателей описал вид оттуда так, что я запомнил почти дословно: ощущение, будто стоишь внутри кратера, а вокруг — горы. Там же, наверху, был танцпол во всю его площадь. Этажом ниже — отдельное кафе с камином.
В марте 1988 года здесь проходили международные соревнования по фристайлу — акробатика, могул, балет. Комментировал соревнования Владимир Маслаченко. Одному из читателей тогда было двадцать, и он до сих пор помнит, как случайно ехал с ним в одном вагончике маятниковой канатки и не мог поверить, что рядом стоит человек из телевизора.
А самая тёплая история пришла от карачаевской женщины, которая в детстве подходила к иностранцам возле гостиницы и выпрашивала у них жвачку. Самую желанную — с Дональдом Даком. Она помнит её как самую вкусную в своей жизни. Не из-за состава — из-за того, у кого и откуда.
Вот такая была эта гостиница. Я, честно говоря, пока не прочёл комментарии, просто не понимал, какой именно дом прохожу каждый вечер.
Югославка
Ещё одна деталь, от которой всё встаёт на место немного иначе.
У «Горных вершин» есть собственная канатная дорога. Называется «Югославка» — хотя к Югославии отношения не имеет, на самом деле это итальянский проект, просто так прижилось. Парнокресельная, с опускающейся защитной планкой, сиденья нагреваются на солнце даже в пасмурную погоду.
Построили её в 1996 году. Не СССР. Пятый год после распада Союза.
Получается, гостиница не тихо ушла под воду вместе с ВЛКСМ. У неё была вторая жизнь. В тот самый момент, когда большая часть советских объектов стояла с заколоченными дверями, здесь нашлись деньги на собственный подъёмник — эксклюзивный, которого нет больше ни у одной гостиницы на Домбае.
И он, в отличие от самого отеля, работает до сих пор.
Тихий финал
«Горные вершины» — это не заброшенная гостиница. И не работающая. Это гостиница-призрак — по-другому не скажешь.
Короче всего про то, что с ней произошло, сказал один из читателей, который жил здесь ещё в начале девяностых. Он написал почти ту же фразу, что я вынес в заголовок: после комсомола она стала никому не нужна.
Всё остальное — следствие.
БММТ «Спутник» растаял вместе с системой, которая его содержала. Новый собственник, готовый вложить в реставрацию столько, сколько она стоит, так и не появился. Здание слишком большое, чтобы незаметно умереть, и слишком старое, чтобы легко воскреснуть. Оно стоит в центре курорта, как выцветший снимок в семейном альбоме. Вроде бы давно — а выбросить рука не поднимается.
Кстати, про соседа. Недавно мне попадалась реклама: «Аманауз» — тот самый недостроенный каркас, с которого я начал этот цикл — готовятся перестраивать и предлагают инвесторам вкладываться. Может быть, когда-нибудь доберутся и до «Горных вершин». А может быть, нет. Может быть, я приеду сюда через пару лет — а на месте тёмной десятиэтажки будет что-то совсем другое.
Пока — стоит. Тусклый свет в холле горит. Кто-то прямо сейчас, пока я пишу этот текст, сидит в номере на каком-то из этажей и смотрит в окно на горы.
Надеюсь, у него есть горячая вода.
Если вы были в «Горных вершинах», пока они ещё были Горными вершинами, — расскажите. Я всё больше убеждаюсь, что эта статья живёт в комментариях даже сильнее, чем в самом тексте. Каждый раз, когда кто-то пишет «я был там в марте такого-то», здание у меня в голове на секунду снова загорается всеми десятью этажами.
Этот материал — часть небольшого цикла про советское наследие Домбая. Первая часть — про недостроенный «Аманауз» по соседству. Короткие заметки с курорта, походы и бытовые наблюдения — в нашем Телеграм-канале.