Производителей шпрот в Латвии сейчас можно по пальцам пересчитать. В советские времена их было значительно больше, да и мощности каждого внушительней. В Латвии был свой рыболовецкие флот и совхозы. На одной шпротной фабрике в Лиелупе работало две с половиной тысячи рабочих. Квот на вылов рыбы не было, да и ее водилось в Рижском заливе значительно больше.
Напомним, что балтийская килька является сезонным продуктом. Летом ее не ловят – слишком она тощая, нагулять жир не успела. Да и в брюшках полно зелени, которой питается. Поэтому ловля кильки происходит в осенне-зимний период.
Кто-то подсчитал, что любители рыбных консервов делятся на два категории: 40% это те, кто предпочитает содержимое в томате, остальные – в масле. Та же килька в томате была в прежние годы очень популярна у холостяков и студентов. Ну а рижские шпроты непременно имелись на любом праздничном застолье рядом с шампанским и салатом оливье.
Что касается производства шпрот, то дело это хлопотное. Много ручного труда и сложный процесс копчения. Рыбка слишком нежная, кожица тонкая и чуть что лопается. Из мороженного сырья тушка получается более твердой, но настоящий деликатес, когда коптится свежая килька. Она получается мягкой, приобретает свой золотистый цвет и неповторимый вкус.
Но сначала каждую рыбку надо нанизать на шампуры, которые в специальных контейнерах отправляют в туннель. Чтобы тушки не лопались, туда вначале подают влажный пар, а потом сухой. Рыбки при этом теряют треть своего веса. Только потом их начинают окуривають дымом из ольховых опилок. Сейчас некоторые производители упрощают этот процесс, используя «жидкий дым». По вкусу такие шпроты проигрывают тем, что прошли натуральное копчение.
Несколько слов о бензопирене, которым так пугают потребителей шпрот.
В классические шпроты добавляются только природные консерванты – масло и соль. Содержимое банок подвергается термической обработке, в результате которой происходит стерилизация продукта. Поэтому срок хранения шпрот составляет 4 года. Бензопирен – это химическое вещество, которое появляется в продуктах при их термической обработке. Это концероген. В одном килограмме шпротов его содержится не более 5 микрограмм. Для сравнения: в котлетах, которые хозяйка жарит на сковороде – 50 мкг, ну а в дачном шашлыке, приготовленном на углях, вообще 200 мкг. Поэтому, как говорится, все, что приятно на вкус и запах, вредно для здоровья.
Шпроты являются едва ли не главным экспортным товаром Латвии. Сейчас они поставляются в страны Европы, в США, Израиль и некоторые бывшие советские республики. Что касается России, то она ведет с Латвией «шпротные войны». Когда-то в 90-е годы Лужков призывал москвичей саботировать этот продукт. Поводом послужили шествия бывших легионеров по улицам Риги.
В 2006 году ввоз шпрот в Россию из Прибалтики вообще был запрещен на несколько лет. Роспотребнадзор выявил превышение бензопирена в копченой рыбе. Этот контролирующий орган за прошедшее время несколько раз прибегал к подобным запретам, как только отношения между Латвией и Россией ухудшались. До этого мы закупали около 50% латвийских шпрот.
Образовавшийся дефицит закрыли два рыбных комбината в Калининграде. Качество выпускаемых там шпрот не уступает латвийским. Да и в Подмосковье появились цеха, которые покупают замороженную кильку, коптят ее и закатывают в банки.
Вернутся ли «Рижские шпроты» на российский рынок?
Даже если запрет на поставку этой продукции будет полностью снят, то возвращения шпрот в прежнем объеме вряд ли возможно. Полки наших магазинов заполнили банки российских производителей. Они даже появились в рижских продуктовых магазинах. Торговать всегда лучше, чем враждовать, не так ли?