Предлагаю вашему вниманию избранные главы повести-мелодрамы «Шестьдесят мгновений фельдшера Веснина». К сожалению, прототип главного героя, является ныне покойным.
Убедительно прошу, уважаемые читатели, не ассоциировать героев моей повести со мной и моей супругой!
Мгновение двенадцатое
...Я позвонил Оксане. У нее оказывается Мишутка заболел и сама она с ним на больничном. Говорит, если заразы не боишься, то заходи в любое время после смены или в выходные. А Мишутка, оказывается, все о тебе спрашивает, когда, говорит, дядя Коля придет?
- Оксан, а ты разрешишь мне сегодня, вечерком приехать?
- Да пожалуйста, Коль, хоть сейчас, мы с Мишкой очень рады будем!
Я даже и не подозревал, что моей скромной персоне кто-то будет так сильно радоваться! Мишка буквально расцвел:
- Дядь Коль, а вы ночевать у нас будете?
- Да, ответила Оксана.
- Раз мама разрешила, значит буду!
- Уррраааа!
- Это у нас больной так-то орет, да? Как при враче, так шепотом разговаривал, а теперь вон как орет! – Оксана шутливо сделала выговор Мишке.
- А я сегодня здоровый!
- Дааа?! Ну, тогда завтра идем в сад, да? – поинтересовалась Оксана.
- Нет, нет, я болею, а в сад больным ходить нельзя!
- Ладно, давайте, я сейчас поесть приготовлю, а ты, Коль иди пока с Мишкой поиграй.
- Ну идем, идем! - Потащил меня Мишка за руку в маленькую комнату. Смотри, дядь Коль, у меня «Скорая помощь» есть!
Дааа, машина «Скорой» была действительно шикарной: у нее открывались дверцы, включались проблесковые маячки и сирена. Вобщем, мы с Мишкой так разыгрались, что Оксане два раза приходилось звать нас ужинать.
После ужина, Мишка опять отобрал меня у Оксаны, но в 22.00 часа, у него было обязательное укладывание спать.
- Мам, а я хочу, чтоб дядя Коля меня усыплял!
- Ну ладно, пусть дядя Коля, но если у него ничего не получится, то я приду и напорю вам задницы!
- Слушайте, а меня бы надо было спросить, умею ли я укладывать! – растерялся я.
- Ничего, дядя Коля, споешь или расскажешь чего-нибудь! – напутствовала меня Оксана.
Легко сказать, «споешь» или «расскажешь»! Мне на ум приходили только непристойные песни и матерные анекдоты.
Но, раз назвался груздем…, иди рассказывай сказки.
Выход из положения нашел сам Мишка: дядь Коль, а расскажи, как вы ездите?
- Куда ездим, - не врубился я.
- Ну к больным ездите!
- А что, мама тебе ничего не рассказывает?
- Нет, она говорит, что это неинтересно. А мне очень интересно!
Немного подумав, я начал рассказывать нудные истории про гипертоников. Мишка уснул уже минут через десять.
Мы с Оксаной остались одни, в тихой кухонной атмосфере. А потом, убедившись, что Мишка действительно спит, Оксана разложила диван, на котором расположились мы вместе… Дальнейшее не рассказываю, поскольку считаю дурным тоном трепаться об интимных отношениях с любимой женщиной.
Утром чуть было не опоздал: у Оксаны выходной, а я, умом понимая, что нужно бежать на работу, но вот не мог преодолеть Оксаниного притяжения.
Катастрофически опаздывая, я буквально бежал на работу, почти не ощущая зимнего холода. Ведь никогда ранее у меня не было ни одного опоздания. И правильно, что бежал: Валентина Кузьминична заболела, а потому, имущество получал сам. А вообще, на такой специфической бригаде, если не имеешь достаточного опыта, обязательно нужна помощь наставника, но сегодня ни на какую помощь рассчитывать нечего.
Мне в помощь, как у нас принято говорить «вторым работником», дали Вику Филиппову. Зачем на такую бригаду нужна маленькая и щупленькая девушка? Вика, видимо не от большого ума, похвасталась что с детства занимается карате, обладает черным поясом и вот теперь-то у нее будет возможность испытать свои навыки на больных. В ответ я резко и грубо ее оборвал:
- Во-первых, они больные люди, а не груши для битья.
- Во-вторых, как только я увижу твои приемы на больном, ты с этой бригады уйдешь немедленно. Ты меня поняла?
- Да, все понятно, со вздохом ответила Вика и утратила ко мне всяческий интерес.
Привел я ее в диспансер, показал нашу уютную комнату.
- И что, - спросила недовольным голосом Вика, я тут с вами должна спать?
- Да избави Бог, моя хорошая, спать ты будешь не со мной, а вон на той отдельной коечке.
- А белье тут чистое, на нем никто не спал?
- Спала, говорю, Валентина Кузминична, и то, один или два раза.
- Ой, фу, буду я еще после кого-то спать!
- Хорошо, говорю, тогда у тебя есть другие варианты: взять из машины одноразовые простыни и заправить кровать ими, спать сидя за столом, в салоне машины на носилках. Или же ты можешь позвонить на Центр потребовать, чтобы тебя перевели на другую бригаду.
- Ой, да ладно, Николай Дмитрич, вы чо так на меня взъелись-то?
- Вика, я на тебя не взъелся, просто в чужой монастырь, со своим уставом не ходят. Ты знаешь смысл этой поговорки?
- Ой, ну надо же, какой вы нудный! Да все, все я поняла, спать буду на койке, бить больных я и не собиралась, просто так, по приколу сказала! А покурить на улице мне можно?
- Да, Викуля, можно.
- А в туалет сходить я имею право?
- Да, ты просто обязана это сделать!
- Ну так покажите мне, где туалет-то находится!
Да, чувствую, что с этой девочкой не соскучишься! Но где находится туалет, все-таки показал.
Дальше, Вика завалилась спать и уснула так сладко, что больше внимания не обращала, что спит на чужой койке. Хотя, по правилам приличия, приносить нужно свое постельное белье.
Санитарочка позвала на вызов, больной, говорит, не хороший, беспокойный. Бужу Вику. А та проснулась, пожмурилась, потянулась, как кошечка и говорит:
- Николай Дмитрич, а съездите без меня, ну пожааааалуйста! Я вчера легла очень поздно.
- Нет-нет, Вика, вставай, причем немедленно!
- Ну ладно, сейчас встану, вы идите пока!
- Вика, никаких «сейчас», вставай немедленно, пока я здесь!
Встала, наконец-то, посмотрев на меня, как на маньяка-насильника.
Да, больной, мужчина пятидесяти семи лет, был действительно беспокойным, но не агрессивным. Просто он быстро ходил по всему фойе первого этажа и пристально, я бы даже сказал чрезмерно пристально вглядывался во все лица и вывески на дверях кабинета, что-то записывая в свой блокнот. Из сопровождающих была только жена. Из направления на госпитализацию, я узнал имя и отчество больного.
- Константин Иваныч, а вы можете присесть рядом со мной, нам бы с вами побеседовать нужно.
Предварительно осмотрев меня лично с головы до ног, больной сел на стул рядом со мной.
- А, скажите пожалуйста, Константин Иваныч, зачем вам нужно это наблюдение за всем происходящим?
- Я служу в семерке. Полковник. Мне нужно обстановку оценить. Здесь не все такие белые и пушистые, как вам кажется. Здесь разных угроз тьма! – металлически-жестким голосом ответил Константин Иваныч. Здесь схроны могут быть с оружием. Вот, смотри, датчик все засек – он вынул из кармана компактный радиоприемник еще советских времен с обломанной антенной.
- То есть, вы – «Наружка», что ли?
- А ты ори поменьше, знаток! – Осадил меня Константин Иванович громким шепотом.
- Понятно. А вы знаете где находитесь и зачем?
- Разумеется, знаю, меня хотят в больницу положить, чтобы восстановить память!
Я понял, что в сборе анамнеза с Константин Иванычем каши не сваришь, переключился на его супругу.
- Он на самом деле, что ли в органах работал? – Поинтересовался я.
- Да тьфу на вас! – Вскинулась супруга, он в армии-то не служил, сколиоз у него и диабет с детства. Всю жизнь сварщиком работал. Последние полгода лет спецслужбами увлекся, книг всяких перепокупал. В интернете все информацию про наружку искал. С работы уволился, все целыми днями по улицам шлялся, слежку за всеми вел. Уж ему сколько раз морду били, последний раз челюсть сломали. - И вы столько времени терпели и тянули с госпитализацией?! – я был удивлен до крайности.
- Мы с сыновьями дома ремонт сделали, теплые полы, так он, сука, пока нас дома не было, все расковырял, все жучки искал, да секретные кабели. И чего, считай, такие деньжищи на ветер! Новые выключатели и розетки разломал, как его, cyky током-то не прибило?! Ой, достал, ой, как всех он достал, скотина!
- Ладно, поехали!
Вика, чувствуется, никогда не встречала еще душевнобольных, а потому села сразу в кабину и сказала, что в салон не придет ни за что.
Ну ладно, мы люди не гордые, больного посадил на скамейку подальше от двери, сам рядышком сел и понеслись мы в Белоцерковскую психбольничку.
В приемнике Константин Иваныч стал каким-то напряженным, видимо появились идеи преследования: он беспрестанно просил то свою супругу, то меня: «Секите за обстановкой! Здесь чего-то не то!». Пришла дежурная врач, очень приятной наружности, заговорила с ним ласковым голосом, и вся напряженность моментально испарилась. Рассказал ей «полковник», что он великим разведчиком является, вот только память подводить стала.
- Да как вы не боитесь с ними рядом садиться, с психами этими? – удивилась Вика.
- А если ты будешь показывать свой страх перед больным или начнешь шарахаться от него, то больной обязательно проявит к тебе агрессию.
Не успели приехать, опять вызов: нужно по направлению врача дедулю отвезти в больничку, но не из диспансера, а из дома.
Подъехали к небольшому частному дому. Там нас уже встречал зять больного. Он сразу и рассказал, что приключилось с дедулей. Оказывается, у него давно появились идеи преследования: считает, что зять, дочь и даже маленькая внучка, задумали убить его путем отравления или удушения. Поэтому, дедуля не моется уже целый месяц, еду готовит из каких-то круп и макарон столетней давности, от предлагаемой еды отказывается категорически. Но это было бы еще полбеды, если бы дедок не проявлял агрессию: в его комнате кругом разложены ножи и вилки, надо думать, для самообороны.
Вошли в дом и буквально погрузились в страшную и непередаваемую вонь мочой, от которой аж глаза слезились. Вика, наплевав на все, выскочила на улицу. Сам больной лежал на постели, одетый лишь в трусы. Постельное белье было грязно-серого света с желтыми разводами. В первую очередь, я быстренько собрал все ножи и вилки, до которых дед мог дотянуться. Да и дед оказался не изможденным дистрофиком, как в моих представлениях, а вполне себе крепким и цветущим.
- Иван Михалыч, здравствуйте! Вы узнали, кто мы такие? – мягким голосом спросил я.
- А чего вас узнавать-то? Вы приехали меня в дурку забирать!
- Ну, не в дурку, а в больницу, ведь не в тюрьму же мы вас отправляем!
- А мне по х…ю, хоть в тюрьму, хоть в психушку! Я один х…й, никуда не поеду!
- Тогда мы силу применим и все равно увезем вас.
И вот тут вмешался зять:
- Ну ты, б…дь, свинья, ты чего тут вы…ешься? Ты весь дом изгадил, посмотри, вонища какая! Тебе самому-то не стыдно? Мыться не хочет уже месяц, жрет всякую помойку! Ты всех уже за…л! Я тебя ща сам упакую, мудило старое и в машину засуну!
После этих волшебных слов, дедок весьма проворно оделся, положил в сумочку буханку черного хлеба и пачку сливочного масла, после чего весьма проворно сел в салон машины.
Вика опять сидела в кабине и была отчего-то бледновата.
После того, как мы в приемнике сдали больного, Вика попросила меня:
- Николай Дмитрич, больше не берите меня, пожалуйста! Скажите старшему врачу, что я дура и бестолковка, но больше я на этой бригаде работать не буду!
- Хорошо, Викуля, ты на этой бригаде работать не будешь, но дурой и бестолковкой я тебя назвать никогда не буду. А сегодняшнюю смену ты уж будь добра, отработай!
- Спасибо вам, конечно отработаю!
К счастью для Вики, никаких вызовов больше не было.
…Вот и подошла дата судебного заседания о моем разводе с Анькой. На завтрашнее утро я уже отпросился. В суд мы явились только вдвоем с адвокатом Ириной Васильевной. Аньки не было. Настроение пакостное… Пришла секретарь, позвала нас в зал судебных заседаний. Как-то нелепо смотрелись мы втроем в достаточно большом зале. Вошла маленькая толстенька тетка в черной мантии - судья. Прошу всех встать! – скомандовала секретарь.
Серетарь стала проверять явку, хотя, чего там проверять?
- А где ответчица? – спросила судья.
- Вероятно пить изволят или болеют с похмелья, ваша честь! – пояснил я, и добавил: без принудпривода мы ответчицу вообще никогда не увидим!
- Истец, а вы можете передать повестку ответчице? – спросила судья.
- Категорически нет! Я не хочу очередного конфликта с вызовом полиции! А даже если она и возьмет повестку, то она все равно, гарантированно не явится.
- Так, еще свидетели заявлены, сотрудники полиции! – Доложила секретарь.
- Они сейчас явятся – пояснила Ирина Васильевна. И точно, в дверь просунулась голова полицейского.
- Заходите, заходите, свидетели!
Вошли двое полицейских.
Один из них попросил, чтобы их побыстрее допросили, иначе им от начальства попадет.
Судья, недолго думая, объявила перерыв в судебном заседании аж до четырнадцатого января.
Началась еще только первая часть Марлезонского балета…
Кто работал за меня, пока я находился в суде, я не знал. Спросил у старшего врача смены. Она мне дала команду ехать в диспансер на тридцать седьмой машине. Те, кто работали за меня, пересядут на нее, а ты будешь работать один на семнадцатой, она у диспансера стоит.
Вдруг, откуда ни возьмись, прямо возле крыльца медицинского корпуса, появился высокий небритый мужик, с рожей потомственного дегенерата.
- Слышь, это ты Коля Веснин, да?
- А я с тобой свиней не пас, и тыкать мне не надо!
- Ты чо такой борзый-то, а?
- А я всегда такой. – спокойно ответил я.
- Пойдем, отойдем в сторонку – дегенерат сделал попытку схватить меня за рукав куртки.
И как раз в этот момент вышли покурить трое парней-фельдшеров и один молодой доктор. Они сразу просекли, что мой разговор с дегенератом как-то не задался, а потому, они окружили его вплотную и уведя за проходную, там, где нет видеокамер, наваляли ему по полной программе.
- Чего он от тебя хотел-то? – спросил Сергей фельдшер неврологической бригады.
Я вкратце рассказал про свою эпопею с разводом и разделом.
- Такую мразь надо калечить, а не на ментов надеяться! – твердо ответил Сергей.
- Так ведь если покалечишь сам сядешь… Хрен ли толку-то? Нет, мне надо этот развод пережить, а там, я думаю, все наладится!
- Ни хера не наладится, Коль! – продолжал упорствовать Сергей. – Ну будет судебное решение и что? Плевать они хотели на эти бумажки. Они только грубую силу понимают и все!
- Б…дь, когда все это кончится? Скоро сам параноиком сделаюсь!
Приехал в диспансер. Сейчас же, увидев меня, выскочили две регистраторши, как разъяренные фурии.
- Почему вы не велели той бригаде брать вызов, заставили их ждать, пока вы приедете! А у нас больная беспокойная! Пришлось шестую бригаду вызывать! Идите объясняться к заведующему, Антону Борисовичу!
Шестая бригада - психиатрическая бригада нашей "Скорой".
Я выпал в осадок.
Антон Борисович, обычно открытый и жизнерадостный человек, встретил меня недовольно-угрюмо.
- Николай, я от тебя такого не ожидал!
- Антон Борисыч, я же на сегодня официально отпросился, за меня, временно, другую бригаду прислали, вот они и должны были вызов исполнить.
- Но они же сказали, что ты им велел ничего не делать до твоего прихода.
- Антон Борисыч, вы же видите, что я трезвый и вменяемый! Как я мог такое сказать? Давайте вместе туда к ним сходим и разберемся.
Двое фельдшеров, которые временно работали за меня, дрыхли так крепко, что не услышали нашего прихода. А в комнате стояла безобразная вонь грязными носками. Хорошо, что Валентины Кузьминичны нет, а то бы она тут боевые действия устроила. Парни, подъем! – как можно громче скомандовал я. Проснулись. Потянулись. «Х…и ты так рано приперся-то»? – поинтересовался у меня фельдшер Лисицын, не замечая присутствия Антона Борисовича, который взял инициативу в свои руки.
- Это вы мне сказали, молодой человек? – спокойно поинтересовался Антон Борисович.
Лисицын, наконец понял обстановку, и затараторил:
- Нет, нет, не вам, конечно!
- А почему вы отказалась больную перевозить? Сказали, что вам Николай Дмитрич не велел без него вызовы исполнять! Зачем вы своего коллегу подставляете?
- Извините, просто мы легли поздно, не выспались! – вступил в диалог фельдшер Разживин.
- А это ваши трудности! – парировал Антон Борисович. – Короче говоря, сейчас вы едете к себе, я тем временем звоню вашему старшему врачу и рассказываю о случившемся.
Быстро собравшись, они с недовольным видом, ушли в ожидавшую их машину.
Вызовов пока не было. Спать не хотелось. В башке навязчиво бродили мысли о судебной тяжбе, которой, похоже, не было ни конца, ни края. Решил выпить крепкого чая. Тут же пришла санитарка и позвала на вызов. По направлению участкового психиатра, требовалось перевести из дома в больницу агрессивного больного в психозе. А в одиночку, мне как-то не хотелось вступать в поединок. Пришел к автору направления психиатру Решетниковой и заявил, что если сейчас в райотделе не представят двух полицейских, выполнять вызов я не буду.
- Что значит «Не буду?!» - взвинтилась Решетникова, дамочка лет пятидесяти с редкими крашенными в черный цвет волосенками и мелкими чертами лица.
- То и значит, что не буду! Я не герой и не супермен. А вообще-то, по правилам и вы сами должны участвовать в госпитализации больного, но вы, похоже, этого делать не собираетесь!
- Но у меня сейчас прием, люди вон в коридоре сидят!
- А это ваши трудности! - Парировал я и вышел из кабинета.
Водителю велел ехать через Первомайский райотдел.
Зашел в дежурную часть, изложил просьбу. И удивительно, дежурный, хоть и с недовольным видом, но быстро выделил двух полицейских.
- А у нас наручников нет! – заявил один из них.
- Сейчас найдем! – выдал я им свои наручники.
Больной быстро открыл дверь квартиры, с улыбкой предложил проходить. Но как только я объяснил ему, что предстоит ехать в больничку, он резко переменился:
- Я никуда с вами не поеду! Я думал вы по-хорошему пришли, а вы, б…дь, опять меня хотите туда упечь! Пошли на х…й, я сказал!
Полицейские застыли в ступоре.
- Ну все, давайте наручники надевать, чего стоим? – подбодрил я полицейских.
Процедура «скручивания» больного оказалась не простой. Он сопротивлялся, как дикий зверь. Но, мы втроем все-таки справились. Идти самостоятельно больной не захотел и усаживание его в машину было отдельной песней!
На обратном пути, зазвонил мой мобильник. Звонила диспетчер Лида. Блин, я и забыл, что сегодня – бывшая моя смена.
- Почему у вас рация отключена? – поинтересовалась Лида своим металлическим голосом.
- Потому что включить забыли. И вызовы нам не по рации передают.
- Хорошо, тогда вызов пишите по телефону!
- А это что за хрень такая, Лида?
- Это не хрень, а бабушка больная!
- Лида, хорошо, я запишу вызов, но только после того, как приедем в диспансер и там не окажется профильного вызова.
- Очень хорошо, когда приедете на Центр, сразу идите к старшему врачу писать объяснительную!
- Лида, а не пойти ли тебе в жопу, вместе с объяснительной и старшим врачом в придачу! – я завершил вызов, и только сейчас вспомнил, что все беседы по телефонам в диспетчерской записываются. Да, завтра, а может и сегодня, я получу серьезное аяяй от руководства.
По прибытии в диспансер, на мое счастье, был еще вызов для нас. Поэтому, я с легкой душой позвонил старшему врачу и объяснил ситуацию.
- Веснин, я даже слышать тебя не хочу! – проскрипела в ответ Ольга Матвеевна и отключилась.
Вызов был не сложный и управился я быстро.
Опять звонок на мобильный. Начмед, Ольга Олеговна:
- Николай Дмитрич, а почему вы отказались от вызова?
- Ольга Олеговна, я и не собирался ни от чего отказываться, просто у меня были два вызова в диспансере, и я их выполнял. Если сочтете нужным, это все можно проверить. Мне по приезду объяснение написать?
- Да нет, не надо ничего, работайте спокойно.
- Спасибо, Ольга Олеговна!
Лег, попытался хотя бы задремать… Усталость чувствовалась не столько физически, сколько морально. Тупо лежу, то просто с закрытыми глазами, то рассматриваю трещины на давно не крашенном потолке. Черт возьми, может, пользуясь случаем, сходить снотворное выписать? Нет, лучше по пути домой куплю что-нибудь не учетное и не сильнодействующее…
Тоска… Вышел покурить. Ко мне присоединилась Александра Антоновна психиатр с хозрасчетного приема.
- Чего грустишь? – спросила она.
- А хрен ли не грустить, Саш, когда все как-то кувырком происходит… И рассказал ей всю свою мерзкую подноготную.
- Ну слушай, тебе из своей жизни нужно написать сценарий!
- Да я бы и написал, вот только не до этого пока.
Вернулся в свою «спальню», лег и моментально уснул. Разбудила сторож уже в 19.00 часов. А водителю, что, по-фигу, что у нас уже переработка пошла? Нет, оказывается и он уснул, положив голову на руль.
Сразу по приезду, раздалось из динамиков: «Фельдшер Веснин, зайдите к старшему врачу!»
Зашел. Ольга Матвеевна сидела с грозным видом:
- Ты объяснительную написал?
- Нет. Ольга Олеговна сказала, что ничего писать не надо и чтоб я спокойно работал.
- Аааа, так ты через мою голову прыгаешь, сразу Ольге Олеговне бежишь жаловаться? – взвинтилась Ольга Матвеевна.
- Да, я поступил так, как счел нужным! А сейчас, извините, моя смена давно закончилась, а потому, разрешите откланяться!
И вновь из всей разразившейся мне в след брани, я уловил только звонкое «на х…й!».
Все фамилии, имена, отчества, изменены. Все совпадения случайны.