"А между нами снег" 67 / 66 / 1
Мустафа тоже засмотрелся на птицу.
— Себя с ней сравниваешь? — произнёс он. — Не сто́ит. Ты вольная. Она нет. Вожу её с собой всегда. Это канарейка моей жены. Когда я уезжаю, Мадина отправляет со мной эту клетку. Я, если честно, не особый любитель этого, но ради неё я готов на всё.
Лиля перевела взгляд с птицы на ковры. Вспомнила вдруг Фариза. Задумалась… Откуда-то издалека доносился голос Мустафы.
— Мадина очень похожа на тебя. Вот она удивится, когда увидит свою копию. Только до её размеров тебя ещё нужно откормить. На личико вы одинаковые, по фигуре разные.
Она моя защитница и моя душа. Я не беру других жён для себя. Все говорят, что она заколдовала меня. Но это я околдовал её. У меня три сына, как вернусь, и четвёртый подоспеет. Первыми родились близнецы Икар и Али. Потом родился Мустафа. А теперь ждём Гаира. Все мои дети похожи не на меня и Мадину, а на Ивана. Сильная кровь у твоего отца.
Лиля отвела взгляд от ковра. Она до сих пор не понимала, почему жена Мустафы похожа на Лилю. В одно мгновение пересказала себе всё услышанное и после слов о том, что Мадина будет удивлена встрече с Лилей, её сердце заколотилось ещё сильнее.
— Я не могу отпустить тебя, дитя моего друга. Если ты бежишь под чужим именем, то ты в опасности. Не грусти о старухе. Её путь должен был закончиться именно так. Пройдёт немного времени, и я передам тебе её послание. Она спасла тебя и передала мне эту ношу. Лиля, со мной тебя никто не тронет. Ты станешь у меня дома самой высокой гостьей. Но только скажи мне всю правду. От этой правды зависит вся твоя жизнь. Начинай с самого начала.
Лиля молчала. Прислушивалась к звукам. За стенами шатра раздавался звонкий смех её сына.
«Успокоился», — подумала Лиля и вздохнула с облегчением.
— Я научу твоего сына быть воином, Лиля, — продолжал Мустафа. — Он будет самым сильным твоим защитником. Он будет наравне с моими сыновьями осваивать эту науку.
— Я не хочу никуда уезжать, — Лиля вдруг опомнилась и запаниковала.
— Тогда ты будешь в такой же клетке, — Мустафа рукой показал на птицу.
— Я и так в ней, — глаза Лили были полны слёз.
— Клетка клетке рознь. Можно жить как волк, получая падаль, а можно сидеть высоко и петь, получая сладости. Говори!
Мустафа повысил голос, возник перед Лилей мгновенно. Сжал кулаки. Лиля заметила, что у него в руках сверкнуло лезвие ножа.
Громкий голос Мустафы и смех сына перемешались в Лилиной голове, и она от страха упала в обморок.
Очнулась на коврах в том же шатре. Мустафа, увидев, что Лиля открыла глаза, положил руку ей под голову, приподнял и влил в рот тягучую, очень сладкую жидкость.
— Пей, чтобы в обмороки не падать. Ум ясным станет.
После того, как Лиля сделала несколько глотков, он отпустил Лилину голову.
— Я всегда вожу с собой вино, оно развязывает даже самые узловатые языки.
Перед Лилиными глазами вдруг заискрилось что-то, засияло, и она звонко рассмеялась. От смеха уже болел живот. Мустафа сидел на своём кресле с еле заметной улыбкой на лице.
Когда Лиля успокоилась, он опять подсел к ней.
— С самого начала, — прошептал он, — с самого детства, всё, что помнишь.
Самое первое воспоминание из детства Лиля поведала Мустафе тут же.
— Я разбила коленку в саду, моя няня Ярина несла меня на руках, иногда останавливалась, дула на коленку, а потом меня забрал папенька и долго пел мне песни.
Когда Лиля дошла до того, как Катя подвернула ногу, Мустафа нахмурился. А когда она рассказывала, как остригла волосы, рассмеялся и сказал, что только дочери Ивана Григорьевича способны на такие поступки.
Лиля рассказала почти всё. Почему-то Мустафа внимательнее всего слушал, когда в рассказе упоминалась Ярина. Лиле показалось, что услышав это имя, Мустафа становился более заинтересованным. Когда Лиля закончила свой рассказ, Мустафа произнёс медленно:
— Не зря я не доверяю Орловскому, ох, не зря. Он многоголовый змей, я таких не уважаю. Аллах дал человеку одну голову, а те, кто нацепил несколько, будут в джаха́ннам*.
Лиле по-прежнему было весело. Иногда она останавливалась и хихикала.
Мустафа вдруг вышел из шатра и вернулся с Иваном. Сын прижался к матери.
— Твой сын не Орловской породы, — высказал своё мнение Мустафа. — У него другие черты.
Лиля усмехнулась. Она не рассказывала Мустафе про близость с Олегом Павловичем.
Мустафа вновь подсел рядом. Протянул бокал со знакомой жидкостью. Лиля покачала головой.
— Тогда говори всё, что скрыла. Чей он сын?
— Мой, — ответила Лиля, — только мой…
Мустафа настойчиво протянул бокал, Лиля оттолкнула его. Всё содержимое вылилось ей на одежду, на сына.
Мустафа со злости бросил бокал. Схватил Лилю за плечи. Когда Иван заплакал, он тотчас отпустил её.
— На сегодня хватит, — прошипел араб. — Завтра продолжим. Иди к себе.
Лиля вышла из шатра. Её тотчас обдало морозным воздухом. Она задрожала. Было очень холодно.
Вдруг перед ней оказался Поль.
— Пойдём, Лиля, — сказал он по-французски. — Теперь ты будешь со мной в одной повозке. Так велел Мустафа.
Лиля послушно шагала за Полем. Иван шёл рядом и крепко держал мать за руку.
Над повозкой был возведён каркас. Сверху он был накрыт таким же по цвету ковром, как на полу в шатре.
Внутри было тепло. Поль зажёг лампу. На поясе у сына Лиля заметила нож. Она испугалась, сняла его с сына, но Поль остановил её и прошептал:
— Не стоит этого делать. Мустафе не понравится. У мужчины даже ночью должна быть защита.
— Он ребёнок, — пролепетала Лиля.
— Он воин, Лиля, отныне он воин, и ты не властна над ним. Пока ты находишься тут, соблюдай их законы, иначе можно очутиться в канаве. Я совершил большую ошибку, когда противился Мустафе.
Он отнял у меня жену и дочь. Я не знаю, где они сейчас. Я навеки привязан к этому человеку. Он обещал мне за хорошую службу вернуть семью. Но вот уже шестой год я скитаюсь с ним по степям, по торговым городам и ничего не знаю о них. Он увезёт тебя в свою страну, там ты будешь в безопасности, но вернуться оттуда невозможно. Если есть силы, беги.
Лиля удивлённо посмотрела на Поля и тихо прошептала:
— Разве отсюда можно сбежать?
— Я пробовал, — ответил Поль, — не вышло. Но вдруг у тебя выйдет, и ты спасёшься…
Предложение Поля Лилю не обрадовало. Сил бежать у неё не было. И желания не было. Она чувствовала себя беспомощной. Вспомнила бабу Груню, всплакнула.
Ночью спала хорошо. Ей снилась мать Настасья. Она медленно ходила по цветущему полю, срывала цветы, макала их в глиняную миску и ела. Всё лицо матери было в разноцветной пыльце. Лиле это напоминало раскрас индейца из книги, подаренной отцом.
Утром Мустафа сам пришёл за Лилей. Иван ещё спал, Поль остался присматривать за ним.
По пути к шатру Мустафа спросил:
— Что говорил тебе француз?
Джаха́ннам* — название ада в мусульманских учениях.
Продолжение тут
Библиотека с моими рассказами здесь