Покинув Индер, что в Атыраусской области Казахстана, Ольга повела джип по степным колеям, порой перепрыгивая через бурьян с одной колеи на другую. По сухой и твёрдой степной глине ехать примерно как по средненькому асфальту, но год от года колеи углубляются, и в какой-то момент горб между ними становится слишком высок, упираясь в днище машины.
У слабо накатанной колеи другая проблема - трава вдоль неё может скрывать глубокие ямы и резкие колдобины, которые замечаешь лишь тогда, когда уже слишком поздно. Поэтому несколько колей разной степени проезжести обычно идут параллельно, и слишком трудно ехать становится то по одной, то по другой. И всегда с закрытым окном, потому что за машиной - пыль, неизменно настигающая, стоит лишь остановиться или сбросить скорость:
Считается, что здесь уже пустыня - но по весне она больше похожа на травянистую степь:
Песчаный карьер, здесь смотрящийся ложбиной меж барханов:
В степи - верблюды, а значит где-то недалеко и зимовки - местный аналог хуторов:
А потом пропадают и они - наш путь около 140 километров, а зимовки редко стоят дальше несколько десятков километров от трасс или посёлков. Остаётся лишь железная дорога да телеграфные столбы с давно сорванными проводами и гнёздами хищных птиц на верхушках. А вот на столб закинуло вертром перекати-поле - такие несколько раз перебегали нам дорогу:
Но на железной дороге - своя жизнь, и сама железная дорога - это мощный ориентир:
Вот встретились мы в степи с товарняком, да поприветствовали друг друга гудками. Пассажирские поезда здесь не ходят, и не ходили вроде бы никогда:
В степи из общей монотонности выбивают разве что солончаки, которые по весне на несколько недель становится солёными озёрами, но уже к началу мая в основном превращаются в вязкую землю:
Объезжаем солончак по откосу железнодорожной насыпи:
Ольга в этих краях была не впервые, и в прошлый приезд ей "повезло" попасть на аномальные дожди. И вот, в такой же глухой степи с единственной линией железной дороги ей повстречались двое людей, бредущих по рельсам - русский и казах.
- Здорово, мужики! А вы откуда и кто?
- Да мы с бензовоза. Сели в степи, у нас даже лопаты нет. Воды пять литров, еды вообще не брали.
- А ты кто, водитель что ли? - спрашиваем у русского.
- Да нет, я пилот...
А шли они на ближайший разъезд, потому что связи в степи нет, воды у них с собой нет, что кто-то мимо проедет в ближайшее время - надежды мало.
По своей воле в размытую дождями степь мало кто поедет, но эти люди были на работе: егерская служба регулярно проводит облёты территории на легком вертолёте, в основном для учёта поголовия, но степь велика, а пунктов дозаправки мало, поэтому за вертолётом обычно следует гружёный топливом "Камаз", везущий так же сменного пилота. Встречаются они в строго определённых местах, удобных для вертолётной посадки, а так как связи в степи тоже нет - в подобных ЧП вертолёт и машина даже не смогут найти друг друга. Дожди дождями, а облёт по расписанию, но впечатляет, что отправив ведомственный грузовик в мокрую степь, его экипаж не снабдили лопатой...
Вот в мареве показались тёмные пирамиды, и в пустом пространстве было очень сложно понять их размер, легко было подумать, что они не меньше египетских. Лишь подъехав ближе, мы поняли, что это казахский некрополь, выросший в сердце степи на давным-давно забытой дороге кочевников:
И хотя некрополей в Средней Азии я немало видел на любой вкус, мавзолеи в виде пирамид мне встретились впервые. Рядом с ними - кулпытасы, то есть антропоморфные стелы с характерными "головами", без которых в Младшему жузе не обходится, кажется, ни одного старого кладбища.
На всём пути с наших колей то и дело отходили другие колеи куда-то в сторону. На третий час езды снова стали появляться верблюды, кони и далёкие зимовки их пастухов. Напрямик железная дорога вывела бы нас в Макат, но у самой крупной развилки Ольга взяла правее, вскоре потеряв железную дорогу и столбы из виду - Макат стоит на трассе, ведущей из Атырау в сторону Астаны, но дорога на Мангышлак от неё ответвляется чуть раньше, в Доссоре, то есть через Макат вышел бы хоть и незначительный - но крюк.
В какой-то момент за простором степи я различил едущую по нижнему краешку неба машину, и попетляв ещё немного в сплетении частых у трассы грунтовок, мимо старого кладбища в зелёной рощице мы выехали на асфальт. Стенды (без дубляжа на русский) гласили, что там покоится некий батыр Камбасулы-Байбкаты-ата, а рядом периодически проводится аламан-байга - "марафонские" скачки на выносливость, а то и на выживание лошади.