Бывает проснёшься с утра, потянешься, зевнёшь, сообразишь себе завтрак с любимым напитком и вдруг задумаешься: а в чём смысл? Сейчас только ленивый не пишет об осознанности, осмысленности и всякой остальной глубине интеллектуального и эмоционального постижения. Но, что такое смысл, откуда он берется в наших словах?
Если подходить к вопросу чисто утилитарно, то значение можно представить в виде атрибута некого общепринятого знака (слова, идиоматического выражения). Таким образом, расставляя эти знаки в правильном порядке, мы получаем некий смысл части которого строго закреплены за элементами, например, словами в речи. Довольно рано нас приучают к подобному восприятию речи. Слова – это кирпичики, из которых мы создаем некую законченную мысль. Мы часто говорим: «Построить фразу, предложение». И невольно возникает ассоциация мысли с неким зданием, которое необходимо возвести.
Для решения бытовых задач, как то: составление писем, технических текстов; написание постов в соцсетях такой подход вполне подходит. Но если необходимо решать задачи, в которых семантика или точность её понимания, крайне важна, как, например, при переводе на другой язык, то подобное восприятие приносит больше вреда, чем пользы.
Да, лингвистов учат, что помимо лексических средств, смысл несет и грамматика, и синтаксис, и пунктуация. Что у каждого слова есть семантическое поле, что в конкретных ситуациях слово может употребляться в несвойственных ему значениях и так далее. Но начинающие переводчики зачастую продолжают ехать по тем же архитектурным рельсам, на которые их поставили ещё в школе. И, да, можно просто считать, что они ещё недостаточно виртуозно владеют переводческими приемами: всеми этими грамматическим трансформациями, компенсациями, опущениями и т.д.. Но стоит копнуть немного глубже, возникает вопрос: если значению свойственна определенность кирпича, то зачем такой обширный профессиональный инструментарий? Если всё так просто: знай себе выбирай подходящие слова да укладывай их в грамматически допустимые конструкции, чего мудрить?
Когда много занимаешься переводами, начинаешь замечать, что детерминированности в речи живых людей не так чтобы не было совсем, но гораздо меньше, чем принято считать, а архитектурная аналогия для описания всей этой истории не совсем подходит. Значение, как и сама речь это скорее процесс, результатом которого служит извлечение смысла в голове у того, кому эта речь была адресована.
Мне смысл представляется чем-то похожим на суп. Вот есть продукты: мясо, овощи, соль, перчик, лаврушка. Каждый из них обладает каким-то своим вкусом, но будучи положены в кипящую воду, они отдают его другим ингредиентам, получая от них взамен часть их вкусов и ароматов. Попутно меняется структура каждого элемента.
Здесь мы плавно приближаемся к дистрибутивной семантике. Согласно её основной гипотезе слова, встречающиеся в одинаковых контекстах, имеют сходное или близкое значение. Построенные на основе этой гипотезы математические модели позволяют точнее описать и даже предсказать контекстную близость слов. С самого знака (слова) фокус смещается на его окружение.
Что же добавляет «суповая» модель к восприятию смыслопорождения у переводчиков? Для начала, понимание, что смысл слова в тексте или высказывании не обособлен и не заключен намертво в его границах. Он и внутри, и снаружи, как вкус картошечки во щах. Да, выловив картофелину в супе и попробовав, мы поймем, что это за продукт, но ещё мы почувствуем вкус бульона, капусты, морковки, жареного лучка.
Вслед за тем приходит осознание, что, когда мы, переводчики, выполняем свою работу, нам необходимо сварить суп со вкусом оригинала, но из немного других ингредиентов, а это уже искусство.