Тут вот, помните, недавно было про "бедную малохлебную русскую страну Белоруссию". Ну у меня и на эту тему имеется отрывок. Владимир Семенович Короткевич - довольно известный белорусский писатель, который в своих произведениях умело перемешивал исторические реалии, детективные сюжеты и откровенную фантастику. Вот "Дикая охота короля Стаха" - это ж, по сути, фантастика, но на историческую тему. В романе описываются события, происходящие в конце 19 века, дворянский род, атмосфера родового замка и вот это всё.
Тут, конечно, не обошлось и без описаний застолий. Вот вам про гуся с брусничным вареньем, например. И про колдуны, которые мы уже упоминали. Вот не знаю, какие здесь колдуны - которые из хлеба или которые уже из картошки.
Понятно, что Беларусь 19 века - это больше Литовское княжество, но тем не менее, и ели вкусно, и готовить умели, и описывали хорошо. Но не все. Кто-то и клюкву по болотам собирал. Так что многое зависит от точки зрения и позиции, где находится автор. Но интересно в любом случае. Сейчас бы кусок окорока дикого кабана, да наперчёный, а?
— Батюшки, святые мученички! — кричал Дуботовк. — Явился-таки, явился блудный сын. За стол его, за стол. Антось, где ты там, лабидуда — обе лапы левые? Разгонную гостю. Прохлопали, черти, даже не салютовали ему, стременной не поднесли. У-у, олухи…
Вскоре на моем блюде лежал огромный гусь с брусничным вареньем, ножка индейки с яблоками, соленые грибы, десяток колдунов, а со всех сторон только и слышалось:
— А вот пампушки с чесноком… А вот, пане, кусочек окорока дикого кабана, наперченный, огнем горит. Памятью матери заклинаю — возьмите… А вот чудесная… А вот необыкновенный…
— Вот как у нас по-белорусски угощают, — хохотал хозяин, увидев мою растерянность.
Передо мной выросла гора еды. Я попытался протестовать, но это вызвало такой взрыв возмущения (у одного из гостей даже слезы потекли; правда, он был в голубом подпитии), что я сдался.
Лабидуда Антось принес мне на подносе “разгонную” чарку. Я крепкий на хмельное человек, но тут струхнул. В чарке было не меньше бутылки какой-то желтой прозрачной жидкости.
— Не могу.
— Как это не могу? Не может только непорочная девка, да и та быстро соглашается.
— Много, пане Дуботовк.
— Много, когда три жены в хате, да и то не для каждого… Э-э, братцы, нас не уважают. Просите дорогого гостя.
— Не обижайте… Выпейте, — взревели гости медвежьими глотками.
Пришлось выпить. Жидкость обожгла все мое нутро, огненные круги заходили перед глазами, но я сдержался, не сморщился.
— Мужчина! — похвалил Дуботовк.
— Что это? — проглотив добрый кусок окорока, спросил я.
— Го! Старку польскую знаешь, водку знаешь, хохлацкий спотыкач тоже, а нашего “трыс дивинирис” не знаешь. Это, брат, по-литовски “трижды девять”, водка, на двадцати семи травах. Мы ее секрет у литовцев выведали несколько столетий тому назад. Теперь его и сами литовцы забыли, а мы еще помним. Пей на здоровьице, потом я тебя ставным медом угощу.