Если не считать небольших рассказов и поэмы Семёнова «Петропавловск», давно забытой, в русской художественной литературе почти ничего нет о героической обороне и защитниках Петропавловска-на- Камчатке в 1854 году, и тем отраднее приветствовать выход в свет книги Александра Борщаговского «Русский флаг».
Книгу, безусловно, можно считать литературной удачей. Она читается с неослабеваемым интересом от начала до конца, захватывает читателя.
«Русский флаг» вышел в свет накануне 100-летнего юбилея защиты Петропавловска, разгрома сил союзной англо-французской эскадры гарнизоном и жителями Петропавловска, что заставляет более внимательно отнестись к изложению фактического материала и событий в книге.
Читая страницу за страницей, к сожалению, приходишь к убеждению, что Александр Борщаговский, взяв на себя такую ответственную задачу, как описание событий исторического значения, не всегда точен в описании фактов, терминологии, местности и т.п., а это в известной мере снижает достоинства книги. Чувствуется, что сам автор не был в Петропавловске, а если и был, то слишком поверхностно оглядел окрестности города.
«Русский флаг» по типу самого романа можно сравнивать с «Порт-Артуром» Степанова и «Севастопольской страдой» Сергеева-Ценского, но автор, по-видимому, поторопившись, не сумел достаточно полно изучить материалы войны 1854–55 годов, морской литературы того времени и часто делает досадные промахи.
Вот, например, на странице 94, повествуя о фрегате «Паллада», Борщаговский пишет: «“Паллада” была расснащена и закончила в устье Амура свое существование»… но, как известно, «Паллада» была взорвана и затоплена в б. Императорской Гавани (ныне Советская Гавань) 17 января 1855 года — стоит только обратиться за справкой к «Подвигам русских офицеров на Крайнем Востоке» Геннадия Невельского.
Автор часто смешивает географические пункты и названия. Так, говоря о прибытии транспорта «Двина» в Петропавловск, Борщаговский сообщает, что… «“Двина” на неизведанном пути от Шилки до озера Кизи в опасном Амурском лимане рисковала немало…» (стр. 188).
Во-первых, «Двина», морское судно с большой осадкой, не могла попасть на реку Шилку; во-вторых, путь с Амура в Охотокое море не лежит через озеро Кизи, оно в стороне от этого пути и не соединяется с каким-либо морем, нужно только взглянуть на любую карту этих мест.
Далее, на странице 224 — «Плавание “Двины”» по Охотскому морю через Второй Курильский пролив было очень тяжёлым»… Нам, морякам, известно, что из Охотского моря в океан парусные суда того времени Вторым проливом, совершенно не обследованным и очень опасным даже для паровых судов, не ходили. Да и зачем плыть этим узким проливом с сильными течениями, необследованными рифами и прочими опасностями, когда рядом существует широкий безопасный Четвёртый Курильский пролив, в то время достаточно известный.
Что же касается морской терминологии, то, по нашему мнению, автору следовало бы избегать «опасных поворотов» морской речи и не делать таких открытий, как: «Условия стоянки в Кальяо не позволили капитану обследовать медную обшивку “Авроры” лист за листом и, хотя матросы, спускавшиеся под воду, уверяли, что положение обшивки в общем благополучно, Изыльметьев знал, как слабо защищён н е п р о ч н ы й киль…» (разрядка моя. — Л.Ж.).
Во-первых, не капитан, а командир военного корабля, чем была «Аврора», во-вторых — отчего защищён киль? Почему непрочный? Киль морского судна — самая прочная деталь набора корпуса, его стальной хребет, иначе корабль развалится, а «Аврора» как-никак совершила переход от Кронштадта до Кальяо и далее до Петропавловска. Это — нешуточное дело, доказывающее как раз прочность судна и, следовательно, его набора.
Борщаговский, желая далее показать, как штормовые погоды отразились на корпусе «Авроры», на странице 125 пишет:
«Ватервейс отошел на два дюйма от борта… садились бимсы, выдавливая из своих мест каютные переборки»… Это уж, извините, относится к так называемой «морской клюкве». При таком положении вещей «Аврора» должна была развалиться окончательно и затонуть, а она всё-таки дошла до Петропавловска.
Есть и другие неточности, вроде: «на Бабушке сигналят»… (стр. 60). Бабушкин камень это — кекур в горле Авачинской губы, совершенно отвесный, забраться на него — подвиг, а Борщаговский почему-то установил там наблюдательный пост, хотя рядом удобных мест сколько угодно.
На странице 472: «Нас шрапнель косит…» В середине XIX века как будто шрапнели не было, была просто картечь.
Вот такого рода неточности и неряшливости снижают достоинство книги.
Личность адмирала Завойко описана недостаточно ярко, а иногда и вовсе тускло. В общих словах упомянуто о другом знаменитом моряке — адмирале Невельском, который играл в это время на Востоке не последнюю роль.
По нашему мнению, автору не удалось избежать и шаблонов. Такие лица, как, например, Магут, Кейз, Нлкольсон, изображены в романе схематично.
Если устранить некоторые недостатки романа, о которых говорилось выше, познавательная и воспитательная ценность произведения только увеличится.
Л. Жерженко.
Капитан теплохода «Русь».
Камчатская правда. — 1954. — 24 января. — № 20.