Во время Великой Отечественной войны рыболовецким бригадам на Байкале резко увеличили план добычи омуля, позднее ученые скажут, что это подорвало процесс естественного воспроизводства рыбы. Но в войну на это никто не обращал внимание.
Не принимался во внимание и тот факт, что давать фронту повышенный план добычи омуля было некому – в тылу остались калеки, старики и дети.
Несовершеннолетние рыбаки тянули ежедневно тяжеленный невод, потом сачками черпали тонны рыбы, таскали ее на склад, где солили, или вялили.
На Ольхоне в посёлке Хужир живёт Александра Иосифовна Беклимишина, баба Шура, одна из рыбачек военного времени. Пенсионерке исполнилось 88 лет, но она помнит, то время, будто это было вчера.
--На промысел выходили подростки лет с 14, если были росли от природы – и того раньше, - рассказывает баба Шура. Я застала на рыбалке уже конец войны, мы одиннадцать школьников приехали на остров с Курети. — Невод огромный, метров 400 – 500, тяжеленный, сил нет, мы его смолили, чтобы не гнил. Каждое утро бригада - двадцать детей и пять взрослых,- уходила на баркасе на рыбное место, невод забрасывали, потом с помощью вОрота, который крутили лошади доставали.
По несколько часов сачками рыбу вычерпывали в лодку, это называлось сакать. С помощью носило улов перетаскивали в склад, завешивали, а потом отправляли на засолку. Бывало, за день так наломаешься, что еле доползёшь до палатки. С утра до вечера бродили в холодной воде, как потом умудрялись рожать, не знаю. Летом тяжело, а зимой совсем невыносимо было.
Если тонь была далеко от берега, тогда жили прямо на льду в палатке. Среди взрослых были сплошь многодетные мамы, которым приходилось разрываться между домом и рыбалкой.
По воспоминаниям бабы Шуры, рыбакам была установлена суточная норма питания от рыбзавода — 5 хвостов омуля. Конечно, бригадир каждому в рот не заглядывал, кто сколько съел, в основном следил, чтобы не выносили на берег. Это было запрещено под страхом суда: за одного омуля могли дать один год колонии.
Бригадиром подростоковой бригады был Егор Евстифеевич Копылов, его коллектив так и называли - детский сад Копылова.
Рыбный промысел настолько затянул Александру Беклимишину, что сразу после войны пришла работать в посолочный цех, отработав там три десятка лет. До сих пор любит рыбу, правда, омуля на острове не купишь, поэтому покупает небольшие ломтики форели.