Жози сдаваться не собиралась, но ее слишком мучила жажда. И она отпила глоток. Волна удовольствия пробежала по всему ее телу.
— Порядок?
Она кивнула, боясь, что, если заговорит, голос может ее выдать.
— Ну, тогда ладно.
Он хитро улыбнулся. Слегка поднял раскрытую ладонь, сжал пальцы в кулак и снова удалился на кухню.
Жози смотрела ему вслед и чувствовала, как слезы начинают щипать ей глаза. И еще этот комок в горле.
— Порядок? — задала она себе тот же вопрос, что и он.
Нет, до порядка далеко.
— Каждая молодая женщина мечтает о таком муже, как у вас.
Этими словами приветствовала ее миссис Йенсен, протягивая свою кредитную карточку. Это произошло в то же утро, только позже. Жози едва не выронила кредитную карточку.
— Простите, что вы сказали?!
— Такой заботливый молодой человек. Сам готовит завтрак постояльцам, чтобы вы могли отдохнуть!
— Да, в проворстве ему не откажешь, — признала Жози.
— Цените это, милочка, — посоветовала ей миссис Йенсен. — Далеко не все мужчины таковы.
— Не все.
Это Жози признала с легкостью. Она замешкалась со счетом. Повозившись немного, протянула обратно кредитную карточку.
Миссис Йенсен погладила ее по руке.
— Он так внимателен. Молодец, что отдал расширить ваши кольца.
Жози вздрогнула.
— Мои кольца? — в смятении повторила она, широко раскрыв глаза от удивления.
— Простите, моя дорогая. Возможно, мне не следовало этого говорить. Наверное, муж хотел сделать вам приятный сюрприз.
Ошеломленная Жози молча покачала головой. Кольца? Какие еще кольца?
— Я заметила, что вы не носите обручальное кольцо, — призналась миссис Йенсен, — и спросила у него, не отекают ли у вас руки и ноги. У меня во время беременности они раздулись и стали толстыми, как сосиски.
Жози, чувствуя, как щеки у нее запылали, тщетно пыталась высвободить свою руку.
— И Сэм — ведь его зовут Сэм? — так вот, Сэм подтвердил, что у вас действительно появилась некоторая одутловатость, а потому он решил отдать кольца в мастерскую, чтобы их сделали побольше.
— Одутловатость? — пролепетала оскорбленная Жози.
Миссис Йенсен ласково улыбнулась.
— Не обижайтесь, дорогая, это все-таки лучше, чем рассказывать всем, как мой Том… — тут она бросила нежный взгляд через плечо на мужа, — что я стала ужасно толстой.
— Но, послушай, я никогда… — запротестовал было мистер Йенсен.
Миссис Йенсен только рассмеялась.
— Ничего страшного, дорогой. Я снова похудела сразу, как родился ребенок. Мы вернемся в июле и с радостью познакомимся с новым человечком.
— Конечно. Мне будет очень приятно.
Жози не знала, что еще сказать. Обычно она не забывала о планах своих постояльцев, но на этот раз лишь смутно припоминала, что Йенсены собрались провести это лето где-то в другом месте.
Я вам говорила, у нас большой сбор. Помните? — весело спросила миссис Йенсен. — Приедут все наши три дочери со своими семьями. На Рождество у Лиззи родился мальчик, так что наш Эшли будет всего на несколько месяцев старше вашего ребенка. Вы можете поболтать с Лиззи о том о сем, а вашему Сэму пригодились бы советы ее мужа Марка. Знаете, что-то вроде обмена опытом. Когда Эшли родился, Марк упал в обморок. Держу пари, с вашим Сэмом такого не случится.
Жози даже и не пыталась что-нибудь сказать в ответ на эту тираду.
Она просто улыбнулась самой бодрой и приветливой улыбкой, имевшейся в ее служебном арсенале, мысленно моля Бога, чтобы чета Йенсенов уехала побыстрее, пока она окончательно не потеряла способность здраво мыслить.
— Зачем ты им сказал, что я твоя жена? — с яростью набросилась она на Сэма, который стоял на крыльце и махал вслед третьей группе постояльцев. Ее негодующий тон заставил его отступить назад на несколько шагов.
— Я такого не говорил.
— Нет? А кто говорил, что отдал расширить мои кольца?
— Ну, одна дама удивилась, что ты не носишь кольца, а у меня сложилось впечатление, что она не из тех, кто одобрил бы, что мы просто живем вместе.
— Мы не живем вместе!
— Теперь живем.
Жози стиснула зубы.
— Ты знаешь, что я имею в виду. И я была бы тебе крайне признательна, если бы ты не вводил в заблуждение наших гостей, особенно постоянных. Через три месяца они надеются застать здесь большую дружную семью.
Сэм пожал плечами.
— Ну и что? Так оно и будет!
— Что?
— Ты слышала.
Жози не смогла сдержать дрожь.
— Я сказала тебе «нет».
— Это было вчера.
— Ничего не изменилось.
— Пока не изменилось.
Черт возьми! Стоит тут с самодовольным видом. Такой уверенный в себе и красивый.
— Я не изменю своего решения.
Он улыбнулся.
— Я постараюсь, чтобы ты его изменила.
Она покачала головой.
— Из Нью-Йорка трудно стараться.
— Трудно, потому я остаюсь здесь.
— То есть как? Ведь у тебя работа! Вспомни, ты президент компании, от тебя зависит множество людей.
Он посмотрел ей прямо в глаза.
— Я бы хотел, чтобы от меня зависел только один человек.
Их взгляды встретились, затем он опустил глаза и посмотрел на ее живот.
— Пока только один.
— Не будь смешным! Ты не можешь здесь остаться!
— Я остаюсь, Жози, — сказал он. — Смирись с этим.
Нет, такое исключено. Должно быть, он просто пошутил.
Долго ли можно руководить корпорацией со штаб-квартирой в Нью-Йорке из гостиницы, расположенной на холме в Дюбуке, штат Айова? Корпорацией с многомиллионным оборотом?
Не долго, решила Жози, и на душе у нее стало спокойнее, пока вечером не пришел мастер, чтобы установить дополнительный телефон и факс.
— Где вам желательно их поставить, мисс? — обратился к ней телефонист, с трудом удерживая в руках огромный ящик.
Жози смотрела на него в полном замешательстве, но тут услышала, как сзади подошел Сэм.
— Вот сюда, пожалуйста. Я устраиваю в апартаментах «Коулмэн» свой рабочий кабинет, — пояснил он Жози, пропуская вперед телефонного мастера.
— Но я уже сдала этот номер! — запротестовала Жози.
— Что ж, придется тебе отправить их в гостиницу к Тэйлору.
— Ни в коем случае! Я поселю их в комнате миссис Шилдс, — процедила она сквозь зубы.
— Им понравится. Комната и больше и лучше.
Направив мастера в апартаменты «Коулмэн» наверх, Сэм снова повернулся к Жози, которая от негодования так и стояла с открытым ртом.
— Не злобствуй, — посоветовал он. — Это не на пользу ни тебе, ни ребенку.
Жози подумала, что неплохо бы запустить в него чем-нибудь тяжелым. Интересно, как ему это понравится.
Затем она воздела глаза к небу, словно решив, что будет лучше обратиться к дорогой умершей, которая была ей не только хозяйкой, но в первую очередь другом:
— Хэтти, как ты могла? Если бы ты ведала, что натворила!
Сэм был не из тех, кого можно просто игнорировать. Лучше бы он сидел все время в номере «Коулмэн». Но не тут-то было.
Он без конца забегал на кухню, задавал вопросы, что-то быстро записывал, просил обязательно напомнить о встречах с тайскими бизнесменами и часовщиками из Германии, поручал позвонить своей помощнице Элинор, чтобы та проследила за поставкой японских зонтиков.
Господи, не хватало ей только забот о каких-то там зонтиках!
Жози так и подмывало послать его к черту, тем более что он повадился строить из себя управляющего отелем.
Если в дверь звонили дважды, а Жози не успевала подойти открыть, Сэм был тут как тут. Он сам приветствовал постояльцев, водил их по гостинице — и все с той располагающей веселой самоуверенностью, которой он во многом был обязан своими успехами в делах.
Жози твердила себе, что это его право. Ведь он ее босс. Ей только хотелось, чтобы он так прямо и говорил: «Познакомьтесь. Это Жози, управляющая гостиницей». Так нет. Он всегда ограничивался словами: «Это Жози». Или: «Познакомьтесь, это Жози».
И бросал на нее гордый взгляд собственника. И все женщины, покосившись на ее огромный живот, принимались нежно улыбаться и ворковать — как хорошо, что муж всегда рядом. Жози хотелось задушить его собственными руками. Не надеть ли ей майку с крупной надписью: «СЭМ МНЕ НЕ МУЖ»?!
Но она не осмеливалась даже сказать, не то что крикнуть во весь голос: «Мы не женаты». Да и не пристало управляющей гостиницей кричать при постояльцах.
Правда, при случае она могла бы наорать на своего босса. Пока же главным образом вежливо улыбалась, а потом незаметно удалялась восвояси.
— Правда, Бен, она выглядит так, будто ее заставили съесть лимон без сахара?
Жози оторвалась от своего занятия — она плела венок из цветов для одного из номеров — и увидела, как Клитус и Бенджамин входят через заднюю дверь. Она сумела-таки выдавить из себя улыбку, затем устало провела рукой по волосам.
День выдался очень теплый. Она сильнее, чем обычно, чувствовала жару и делалась от этого очень раздражительной. Может, и к лучшему, что Сэм взял на себя заботу о постояльцах. В ее теперешнем состоянии она далеко уступала ему в обаянии.
Единственное, на что она сейчас способна, так это проявить доброжелательность по отношению к Бенджамину и Клитусу и поболтать с ними немного. Кому, как не ей, было знать, что они очень беспокоились за нее с тех пор, как умерла Хэтти. Возможно, если очень постараться, удастся упросить их сказать Сэму, что у нее все хорошо. Она отрезала несколько маленьких веточек эвкалипта и прикрепила их проволокой к венку. Затем снова подняла глаза и попыталась придать себе более радостный вид.
— Лимоны тут ни при чем, — сказала она. — Просто мне жарко.
— Может, нужен кондиционер? — спросил Клитус.
— Ничего, обойдусь. Со мной все в порядке.
— Рад это слышать, — сухо заметил Бенджамин. — А то видок у тебя не больно счастливый.
Жози пожала плечами.
— Просто немного не в настроении. Уж не пытается ли Сэм оттянуть свадьбу?
Жози резко вскинула голову.
— Какую свадьбу?
— Вашу.
— Не будет никакой свадьбы, — отрезала Жози.
— Как это не будет никакой свадьбы? Ведь он же затем сюда и приехал, — сдвинул седые брови Бенджамин.
— Может, приехал он сюда и затем, но это не значит, что я выйду за него замуж.
— Почему? — хором вопросили разозленные старики.
Жози подавила готовый вырваться вздох. Ну где это сказано, что она обязана отчитываться за каждый свой шаг перед двумя сующими повсюду свой нос старыми ворчунами?
— Женщина не выходит замуж только потому, что у нее будет ребенок.
— Ну и ну! Ничего лучше не придумала? — возмутился Клитус.
— Ну и ну! — как эхо, отозвался Бенджамин.
Жози покачала головой.
— Мне это не подходит.
— У тебя есть что-нибудь получше на примете?
— Мне нужна любовь.
— Так ты же любишь его!
Жози отвела глаза, закусила губу и перетянула проволокой еще несколько веточек эвкалипта.
— Что, разве не любишь? — не отставал Бенджамин.
— Раньше я действительно сходила по нему с ума, — с явным раздражением согласилась Жози. — Но это было давно.
Как по команде, оба старика разом скептически повели бровями. Наверное, ей следует их поблагодарить за то, что промолчали насчет «давно».
— Все в прошлом, — продолжала настаивать она.
Клитус многозначительно посмотрел на нее.
— Так ты больше не сходишь по нему с ума? Так надо тебя понимать?
— Нет, я не схожу по нему с ума.
Это была чистая правда. Жози уже давным-давно от любви к нему потеряла голову с умом вместе.
— Может, вы не будете вмешиваться в это дело? — с надеждой обратилась она к ним.
— Мы только хотели помочь, — сказал Клитус.
Жози призвала на помощь все свое терпение.
— Я знаю. Но вы не помогаете, а только все усложняете.
— Я на тебе женюсь, — вдруг заявил Бенджамин.
Клитус и Жози даже рты раскрыли от изумления.
— Да, женюсь, — покраснев до корней волос, повторил Бенджамин. — Я просто подумал, что если ты ищешь кого-нибудь, кто бы тебя любил, то я… Его выцветшие голубые глаза с вызовом смотрели на нее.
Жози была растрогана до слез. Он бросила эвкалипт, проволоку и прошла в другой конец комнаты, чтобы крепко обнять Бенджамина. Вышло у нее это неуклюже — мешал живот, — но от этого объятие не стало менее сердечным и искренним.
— Ох, Бен, мой дорогой Бен, ты так добр ко мне.
Она поцеловала его в румяную щеку.
— Я серьезно, — сказал он, неловко переминаясь с ноги на ногу.
— Я очень ценю твое предложение. Да ты и сам это знаешь. Я тоже тебя люблю. Вас обоих.
Ее улыбка была обращена и к Клитусу.
— Но мы любим друг друга не той любовью, какая необходима для брака, — грустно добавила она.
Клитус задумался на минуту, потом спросил:
— А Сэм… разве он не любил тебя той любовью?
Жози покачала головой.
— Нет. Это была… ошибка, и я не хочу повторять ее.
Она переводила взгляд с одного на другого, ища их одобрения.
Но старики только смотрели на нее и качали головами.
Она сама не знала, чего хочет. Может, чтобы кто-нибудь из них переубедил ее? Сказал, что ночь любви не могла быть ошибкой?
Что Сэм любит ее так же беззаветно, как она всегда любила его?
Но даже если бы они ей это сказали, все равно ничего бы не изменилось. Чтобы поверить, ей нужно услышать слова любви от Сэма, а он, как заведенный, будет вечно твердить только о своем долге, и о своей ответственности, и о своих обязательствах.
Жози не желала быть для него еще одним обязательством. Пусть уезжает.
А если не захочет уехать по доброй воле, что ж, придется помочь ему принять верное решение!