Пенсионер Сысоев очень расстроился, когда наших заставили-таки регистрировать в загсе однополые браки.
В календарь вписали новый общенациональный праздник: День Однополой Семьи — и объявили нерабочим днём. Губернатор срочно собрал совещание для организации Радужного Фестиваля. Спустили разнарядку: с каждой бюджетной организации по две пары геев и лесбиянок, с предприятия по одному трансвеститу — народ тёмный, потом потихоньку тоже приобщатся. Выделить средства, все плановые дела отложить, привлечь ветеранов, в три смены рисовать декорации и шить костюмы.
Главную площадь перекрыли, с утра до вечера там гремела музыка, шли репетиции. Колонна строителей, срочно снятых со стройки, басила вразнобой: «Снятся людям иногда голубые города». Коллектив водоканала, раскачиваясь в такт, фальшивил: «С голубого ручейка начинается река». Железнодорожники пели по бумажкам: «Голубой вагон идёт-качается» - при этом выглядывали из картонного вагона и махали флажками.
Активистов, противников однополой любви, приказано было нейтрализовать на ближних подступах, паковать в автозаки, которыми по периметру густо оцепили площадь. Для начала хорошенько отделать дубинками и оштрафовать каждого на 50 тысяч за подрыв и экстремизм — соответствующую статью срочно ввели накануне в УК.
Мирным гражданам - явка обязательна. Инициатива приветствуется, форма одежды фривольная, выражение лиц толерантное и счастливое. Карнавальные маски, шарики, зонты, флажки, перья, накладные бюсты, трусики с блёстками и прочее — будут раздавать при входе волонтёры - активисты молодёжного движения.
Разрешалось принести домашние аксессуары весёлых расцветок, чтобы люди смотрели и радовались. Жена Петровна, чтобы не брать в руки погань, решила взять разноцветные капроновые мочалки, которые вязала на продажу.
***
Сысоев вернулся с фестиваля, чёрный от увиденного. Купил пол-литра водки, пил под картошку с грибами, и нецензурно выражался.
- Ах, так? А мы вот эдак! Всех переплюнем. С тобой, Петровна, разведусь, женюсь на… вон хоть на Барсике. Тоже мужик!
- Опомнился! Давно не мужик, - парировала Петровна. - Сама к ветеринару носила.
- А-а, оскорблять ранимые чувства кастрированных меньшинств!
Наутро Сысоев проснулся с похмельной головой, весь глубоко ободранный и исцарапанный. Петровна мазала зелёнкой и рассказывала, что он всю ночь гонялся за котом и обручился с ним, надев хомутики-стяжки — по штучке на лапку и один на хвост. При этом горланил: «Наверно, в следующей жизни, когда я стану кошкой, на-на-на!»
Окольцованный кот злобно, с отвращением смотрел на Сысоева со шкафа и яростно вылизывался.
- Но… Дальше ведь ничего не было? - с надеждой спросил Сысоев.
- Не скажу, - мстительно сказала Петровна.
- И мужикам не говори, ладно? А чо это ты светисся, как голая задница при луне? - заподозрил Сысоев.
Оказывается, у Петровны вчера с руками рвали её радужные мочалки, и она реализовала за день весь залежавшийся годовой товар. И ещё просили на заказ связать тысячу штук — на экспорт в Европу, за валюту.
С тех пор, как только Сысоев выпьет и по привычке соберётся гонять Петровну, она только выразительно взглянет на кота - и Сысоев притихает как миленький, ну голубок голубком.
Тьфу ты...