Иван Петрович курил с детства. Он вырос как раз в те времена, когда это не было вредной привычкой — совсем нет. Парень с папиросой был крутым, на него хотелось ровняться, ему хотелось подражать. И Ваня подражал. Как мог. Первую затяжку он классически сделал за школой с парнями из старших классов. И классически лишь закашлялся, чем вызвал одобрительный смех остальных.
Позже он уже не кашлял, да и сигареты покупал сам. От матери пока еще стыдливо прятал, а от отца уже успел получить леща, на чем воспитательная работа по этому вопросу закончилась.
Потом и сигареты вроде как стали помягче, да и курить было просто нормой. Он еще помнил то время, когда на заводе можно было спокойно затянуться прямо за столом. И никого это не раздражало, никому не вредило и жизнь не портило. Скорее наоборот — как-то сразу подтягивалась приятная компания и завязывался интересный разговор.
Еще позднее сигареты раздобыть стало труднее, да и сами они стали паршивее. Но к тому моменту он уже имел приличный стаж, и просто бросить было невозможно. Да и тот, кто сигаретами обладал, вместе с этим и в общей компании словно бы приобретал статус повыше. Не то, чтобы ему это было сильно важно. Скорее он был рад приятной компании вокруг.
А потом страну заполонили импортные сигареты, и марок стало столько, что разбегались глаза. И стало модно козырять тем, что куришь что-нибудь подороже. На этом этапе Иван Петрович из гонки за популярность решил себя исключить, и перейти в касту тех, кому просто нравится курить. Особенно по утрам и после хорошего секса.
Довольно долго сигареты были частью его жизни. Когда-то ему это помогало. Например, именно на перекурах он нашел общий язык с новым начальником, благодаря чему не только не попал в список сокращенных сотрудников, но со временем даже и получил повышение. В другие моменты это ему мешало: когда супруга носила их первенца, она не переносила табачного дыма. В тот период нервы она потрепала ему прилично. Даже в школе он так не скрывался с сигаретой, как тогда.
Но в целом курение для него всегда было скорее благом, чем злом. Он таким образом снимал стресс, налаживал общение, собирал информацию, говорил по душам, убивал время, отдыхал и просто делал свою жизнь чуть приятнее. По крайней мере, так ему казалось до предыдущего года.
Все произошло внезапно и совершенно неожиданно. Его начал время от времени тревожить кашель. Была осень, и он все симптомы списал на простуду. Зимой супруга заботливо выпроводила его таки ко врачу — переживала, что это уже что-то хроническое, что совершенно ни к чему в его пятьдесят семь лет.
И вот по итогу, казалось, сотни всевозможных обследований и тестов, доктор огласил вердикт.
— Конечно, вероятность ошибки есть… Но ничтожно малая, уважаемый… Так что вынужден поставить неутешительный диагноз — онкология…
Это было весной. Иван Петрович вышел из больницы, отошел на положенное расстояние, присел на лавочку и по привычке закурил. В голове была пустота: он словно выбросил оттуда все, стараясь избавиться от неприятного факта, с которым ничего поделать было нельзя. По крайней мере уже нельзя.
И как бы он позднее не успокаивал свою тихонько плачущую супругу, внутри Ивана Петровича будто что-то сломалось. Почувствовав слабину жертвы, болезнь озверела. Она начала жрать его бешеными темпами. И уже через три месяца из живого мужчины он превратился в измученного старика, изводящегося кашлем.
На работе это конечно же заметили. И близкие коллеги стали расспрашивать Ивана Петровича, что с ним происходит. Он долго пытался отнекиваться, но в конце концов решил рассказать. Да и супруга поддержала его решение: «Может тебе легче станет на душе, Вань. И поддержат они тебя. А то глядишь и помочь кто сможет… Знаешь, связи ведь всякие есть, много кто знает кого. Может врача какого посоветуют или больницу… Поговори, Вань, хуже не будет».
В то летнее солнечное утро Иван Петрович собрал всех на любимом пятачке — месте для курения. Он рассказал о своем диагнозе, как все развивалось и что происходит теперь. И закончил твердо и сухо:
— Только чур никаких соплей! Не надо жалеть меня, хуже только будет.
И они, как и положено хорошим знакомым, и даже друзьям — ведь они работали вместе уже столько лет, не стали. Кто-то молчал, а остальные рассуждали, как лучше поступить дальше. Двое из самых близких договорились, что возьмут на себя часть задач Ивана Петровича, чтобы меньше загружать его работой. Потом все стали обсуждать, как бы лучше сделать и стоит ли попытаться пройти курс лечения.
Именно Иван первый заметил Твистера, еще когда тот только парковал машину. Он следил за тем, как Джон ходил вокруг авто и дергал ручки. Он же заметил и то, как уверенно мужчина зашагал по направлению к ним.
— Так, ребята, сворачиваем разговор, — резко сказал Иван Петрович, уставившись на Твистера, и все сразу замолчали. ©
Это продолжение рассказа, предыдущую часть можно прочитать здесь.
А можно начать читать с начала.