Однажды очень грустный Винни Пух пришёл в гости к Пятачку. Настолько грустный, что Пятачок испугался. Он никогда не видел Винни таким.
— Винни, Винни, что случилось?
Пух тяжело вздохнул и достал сигареты. Пятачок не любил, когда у него дома курят, но возражать Пуху не стал. Только достал блюдечко, чтобы не выметать потом пепел с пола.
— Пятачок, ты когда-нибудь раздваивался? — спросил Винни Пух, закуривая.
— Кажется, нет. Правда, однажды я упал с моста в реку, но, кажется, там я всё равно был один.
— Я не о том, — взмахнул лапой медведь. Пепел посыпался на пол. — Вот представь. У тебя в голове вместо одного привычного поросёнка вдруг оказалось двое. И каждый имеет собственное мнение по очень важному для тебя вопросу.
— А, ты про это! — воскликнул Пятачок. — Я просто не знал, что это так называется. Конечно, у меня это всё время. Как тогда, когда я не мог выбрать, какой шарик, зелёный или голубой, подарить Иа на день рождения.
Пух затянулся и с интересом посмотрел на Пятачка.
— И как ты с этим разбираешься?
— А зачем с этим разбираться? — удивлённо спросил Пятачок. — Просто не слушаешь никого из них двоих и делаешь как захочешь.
— Так. Стоп. — Винни ожесточенно потёр лоб. — Если ты раздвоился и внутри тебя спорят два Пятачка, то кто делает как захочет? Тебя же двое, которые там спорят.
— Конечно, двое. — закивал Пятачок. — Но они же никогда не могут договорится. Поэтому ты делаешь так, как захочешь сам.
— Кто «делаешь»? — Пух затянулся и стряхнул пепел на пол. — Там что, есть ещё какой-то третий «ты»?
Пятачок посмотрел на Пуха как на идиота. Пух даже поёжился. На него давно никто так не смотрел, ощущение было необычным. И неприятным.
— Нет, конечно, никакого третьего я там нет. Просто вместо того, чтобы слушать, как эти двое ругаются и ждать, пока они договорятся, просто делаешь что-то, и всё. Это как пить с Иа его болеутолитель. Чем закусить, ты ещё не решил, а стакан уже махнул не глядя.
Винни Пух замер с открытым ртом. Потом яростно затянулся. Постучал себя по голове. Опять затянулся. Стряхнул пепел в блюдце. Что-то пробурчал себе под нос, затушил сигарету и поднялся со стула.
— Спасибо, Пятачок. Пойду я.
Пятачок даже несколько растерялся.
— А... ты приходил-то зачем? И ты что, даже не останешься на обед?
— Нет, спасибо, есть как-то не хочется. — после этих слов с открытым ртом замер уже Пятачок. Если бы он курил, он бы точно сейчас глубоко затянулся. — А приходил я просто тебя повидать. Соскучился я. Ну и вообще...
Пух сделал лапой неопределённый жест и быстро вышел за дверь, оставив Пятачка в некоторой растерянности. Впрочем, Пятачок был натурой лёгкой и быстро вернул себе обычную жизнерадостность.
По дороге домой Винни Пух всё время размахивал лапами и бормотал что-то себе под нос. Если бы кто-то мог его слышать, то услышал бы следующее: «Конечно! Махнул не глядя! Как просто! А закуску уже потом! Тут ведь главное что? Чтобы напиток был правильный. Нравился. И не тошнило.»
Он остановился, закурил и произнёс, глядя в никуда: — А что закуску готовил не ты — плевать. Если водка правильная, закуску мы любую прожуём и переварим!
И бодро насвистывая между затяжками, зашагал домой.
